Читать книгу - "Россия и Италия: «исключительно внимательный прием», 1920–1935 - Василий Элинархович Молодяков"

быть размещены на самолеты, моторы, торпеды и зенитные орудия. В резолюции нарком написал: «Можно пока исходить из намеченных объектов с тем, чтобы сейчас же послать квалифицированную техническую комиссию в Италию с задачей ознакомиться с достижениями в Морфлоте (техника), после чего список объектов можно будет пополнить».

Реввоенсовет — высший орган управления обороной, который тоже возглавлял Ворошилов, — поставил перед комиссией следующие задачи: «1. Изучение техники итальянского флота, военного судостроения и производства морского оружия в Италии для определения возможности размещения наших заказов и получения итальянской технической помощи. 2. Ознакомление с оперативно-тактическим искусством и организацией флота Италии для использования его опыта и достижений в строительстве Морских сил СССР». В более подробной инструкции говорилось: «Главное внимание сосредоточить на оружии и в особенности на торпедах, аэроартиллерии (зенитных орудиях. — В. М.), минно-позиционных средствах и (средствах) береговой обороны… Вашей задачей должно быть также привлечение итальянской технической помощи, прежде всего в производстве торпед и артиллерии».

Инструкция была адресована руководителю комиссии — 38-летнему Александру Кузьмичу Сивкову. Он родился в Кронштадте, в дворянской семье, в 1913 году окончил Морское инженерное училище и с этого времени служил на флоте. Революцию принял, но в гражданскую войну не «комиссарил», а был флагманским механиком Припятской и Днепровской флотилий. В партию большевиков вступил только в 1920 году. Окончил Военно-морскую академию, служил на командных и на штабных должностях. Пятнадцатого июня 1930 года Александр Кузьмич был назначен начальником Технического управления Военно-морских сил РККА (в современной терминологии — Управление кораблестроения). Поездка в Италию стала его дебютом в новом качестве.

В начале сентября 1930 года комиссия, в состав которой вошли высококвалифицированные ученые-практики, включая будущего академика Акселя Берга, собралась в Москве и начала готовиться к поездке. Специалисты изучили все находившиеся в их распоряжении материалы — надо полагать, не только из открытой печати — об итальянском флоте и военной промышленности, определили конкретные объекты, подготовили списки вопросов по темам. Это облегчило работу не только им, но и принимающей стороне, которая получала четко сформулированные вопросы, просьбы и требования. Добавить к намеченному в Москве пришлось совсем немного.

Двадцать третьего сентября комиссия прибыла в Рим. В тот же день Сивков встретился с полпредом Дмитрием Курским, который в 1927 году сменил в Риме лидера оппозиции Льва Каменева (Сталин отправил его сначала за границу, потом в ссылку). После беседы Александр Кузьмич записал в служебном дневнике: «Полпред говорил об очень хорошем приеме, который ожидает нас. Рассказывал о том, что это делается в пику англичанам и американцам. Он совершенно справедливо указал на то, что итальянцы допускают, и он не видит в этом невозможное, оперативно-тактическое взаимодействие с Красным флотом». Это звучало многообещающе.

«Техник и тактик» Александр Сивков

В 10 часов утра 27 сентября Сивкова принял морской министр Сириани. Историк Д. Ю. Литинский попытался воссоздать не только содержание, но и атмосферу этой важной встречи:

«Офицер пригласил посетителя в кабинет министра, предупредительно распахнув дверь. Министр поднялся из-за стола, вышел навстречу. После взаимных приветствий, предложив вошедшему сесть, спросил:

— Какова Ваша специальность?

— По образованию я инженер, но был в строю и командовал линейным кораблем.

Ответ произвел хорошее впечатление. Министр и присутствовавший при разговоре офицер оживились:

— Таким образом, Вы — и техник, и тактик. Итак, синьор тактик, чем могу быть полезен?

Удачный каламбур окончательно привел Министра в отличное расположение духа. Последний вопрос был задан исключительно из вежливости — хозяин кабинета прекрасно знал, что интересует его гостя. Поэтому, не дожидаясь ответа, он произнес:

— Вам будет показано все, что возможно.

Джузеппе Сириани

Взгляд министра поднялся на офицера в штатском с фашистским значком на лацкане прекрасно сшитого темно-серого пиджака:

— Перриконе, пригласите начальников управлений.

Снова обращаясь к гостю, министр уже сугубо деловым тоном сказал:

— Соблаговолите взглянуть на план первого осмотра».

Сириани пояснил, что количество объектов осмотра может быть увеличено, если гость попросит его об этом прямой телеграммой. Сивков и далее общался с министром напрямую, что существенно облегчило работу комиссии.

Советской делегации был оказан исключительно теплый прием — и официальный, и неофициальный. «Работа нашей морской комиссии проходит в условиях исключительной предупредительности со стороны Морского министерства», — сообщал Курский первому заместителю наркома по иностранным делам Николаю Крестинскому. Итогом стала реализация заказов почти на 140 млн лир. Центральная и даже местная печать подробно освещала ее работу — разумеется, в пределах допустимой гласности.

За два месяца — с 23 сентября по 25 ноября 1930 года — советские специалисты совершили четыре поездки по стране, посетив 13 городов, 37 заводов и 22 боевых корабля, включая 9 подводных лодок. Список городов, которые посетила комиссия Сивкова, похож на путеводитель, буклет туристической фирмы или на книгу по истории искусства. Однако Флоренция и Неаполь интересовали их как центры минного и торпедного производства, Генуя и Триест как центры судостроительной промышленности, Венеция как крупнейший арсенал, Ливорно как центр обучения командного состава флота. Гостей принимали на высшем уровне. Например, во время осмотра опытового бассейна Морского министерства в Риме 29 сентября объяснения давал сам генерал-инспектор морских инженеров сенатор Рота. На многих боевых кораблях комиссию лично встречали командиры. Четвертого октября Сивков и Берг даже приняли участие в учебной атаке торпедных катеров, которая, по их мнению, прошла неудачно.

В подробном отчете Ворошилову Александр Кузьмич среди прочего сообщал: «Нам были показаны детальные чертежи антенной мины, дано секретное описание приборов центральной наводки артиллерии, показаны аэроустановки. В министерстве нам были также показаны подлинные договоры на поставку торпед и сообщены цены, которые платит министерство». Во время осмотров советские специалисты не только могли делать любые записи, но и просили сопровождающих итальянцев рисовать в их служебных блокнотах необходимые схемы. Те не отказывали. Откровенность хозяев-буржуев перед красными действительно не знала аналогов.

В беседе с Сириани 8 ноября Сивков поинтересовался перспективами заказа и покупки в Италии военных кораблей. Министр ответил, что продажа готовых или полуготовых кораблей — именно это интересовало гостя в первую очередь — запрещена Вашингтонским договором об ограничении морских вооружений 1922 года, причем инициатором соответствующей статьи была Италия, опасавшаяся быстрого вооружения малых государств. Что касается заказа кораблей, с этим препятствий не будет, пояснил министр. Так началась история лидера «Ташкент» и легкого крейсера «Киров».

Демонстрируя максимально возможную открытость в сфере техники, итальянцы были куда более осторожны в вопросах военного искусства. Посещение действующего флота организовывалось намного труднее, чем осмотр военных заводов или знакомство с новейшими вооружениями. Сивков, которому Реввоенсовет приказал