Читать книгу - "Из переписки моих родственников. Военные годы: 1941-1945 - Ирина Валентиновна Роскина"

Я и так знаю, что вы этого не сделаете.

Вчера я получила открытку от тебя, Лидуся, от 30/XII, от Гошки от 3/I, от Шнееров – они в Молотовск. обл., от Жени М.[215] из Куйбышева и от Мити Френка, он в Молотове со своей семьей. Роза с Немой[216] в Маргелане, Ферганской обл. Все, все уехали, только мы застряли в этом аду.

Лидуся, я в полной мере поняла человеческое равнодушие к чужому горю и такую бездну отчаянья, что ее не охватишь.

Дорогие! Обнимите меня, поплачьте, хоть не рядом со мной.

Обнимаю вас. Н

122. С. Д. Дыховичная – Р. Н. Рабинович и Л. Д. Гринберг (из Ленинграда в Черную (ст. Шабуничи) Краснокамского р-на Молотовской обл.). 21 февраля 1942

Дорогая моя Розочка, Лидочка и детки! Вчера вечером получили наконец письмо от Лидочки, письмо из Черного села. От Белы вы узнаете, какое горе постигло Ниночку. Она очень тяжело переживает свою утрату. Ему всего было 48 лет. Во что она превратилась, вы себе и представить не можете. Я сама страшно плохо себя чувствую и за последние дни еле поднимаюсь по лестнице. Не знаю, протяну ли долго. Отчего ты не приписала к Лидочкиной открыточке пару слов, родная Розочка? Сергей Дмитриевич с девочкой и невесткой к вам уехал 22 января. Они вероятно уже у вас. А Бела уехала к вам 6 февраля и тоже скоро будет с вами. Лидуся, ты [неразб. ], что ты доехала. Слава Богу, что ты жива и здорова и что Мара и дети, и мама живы. Это важнее всего. От Гогушки мы имели вчера очень теплое письмо, он ужасно милый. Его поразила так же, как и всех, ранняя смерть Гриши. Будьте здоровы. Крепко, горячо всех вас целую. Увижу ли вас всех, не знаю. Розочка, ты себе даже не представляешь [неразб.]. Ваша Сарра

Где Лена?[217]

Целую всех детей.

123. М. И. Гринберг – Кате Френк (из г. Верхняя Салда Свердловской обл. в Емуртлу Упоровского р-на Омской обл.). 1 марта 1942

Моя дорогая Катюшенька, очень давно не имел от тебя писем. Как ты поживаешь? Здорова ли ты? Получила ли ты мою посылочку, которую я отправил тебе из Свердловска в начале февраля? Получила ли ты перевод, который я отправил тебе из Салды в середине февраля? Напиши, родная, что тебе нужно еще, я постараюсь достать, что смогу. Насчет чулочек я не забыл, но до сих пор достать не сумел.

У нас стоят хорошие солнечные дни и чувствуется приближение весны, хотя и холодно еще. Из Ленинграда у меня писем нет. От тети Лиды и ребят получаю письма, но не очень часто. Сережа учится хорошо – он отличник кругом, а вот Женичка еле тянется на посредственно. Как тебе нравится, какой лентяй вдруг появился у нас в семье?!

Крепко тебя целую, моя дорогая. Пиши почаще. Твой дядя Мара

124. М. И. Гринберг – Л. Д. Гринберг из г. Верхняя Салда Свердловской обл. в Черную (ст. Шабуничи) Краснокамского р-на Молотовской обл.). 1 марта 1942

Моя родная, потрясен вестью о Грише[218]. Весь день хожу сам не свой. Как извлечь Нину? Постараюсь со своей стороны принять меры. Шанс очень мал, но, может быть, удастся. А в Свердловске мне говорили, что они должны выехать из Ленинграда в 20-х числах января. В каком виде Беллочка? Пусть не горюет об утраченных вещах, это дело поправимое, лишь бы здоровье было в порядке. Кисанька, через дней 7–10 в Молотов поедет Ник. Ник. Якунин[219]. Я буду просить его взять тебя с собой на обратном пути. Как вам связаться, я напишу. Мне кажется, что тебе надо быть здесь до приезда детей, чтобы наготовить пропитание. Кроме того, меня очень волнует вопрос о твоей работе, а здесь будет открыта лаборатория медицинских исследований. Поскольку Беллочка, вероятно, останется в Шабуничах, мне твой приезд кажется возможным. За ребятами съезжу я сам позже. Беллочку пока не приглашаю, так как не смогу обеспечить здесь ее поправку.

Крепко целую всех. Мара

125. М. И. Гринберг – Кате Френк (из г. Верхняя Салда Свердловской обл. в Емуртлу Упоровского р-на Омской обл.). 3 марта 1942

Моя дорогая Катюшенька, получил сегодня твое письмо от 22-го февраля. Оно такое грустное, но ты не унывай! Всё поправится и заживем хорошо все вместе. Сегодня перевел тебе еще 100 руб. Ты не огорчайся, что у тебя украли деньги, я пришлю тебе еще. Покупай, что сможешь, а браслетку и ожерелье, которые я тебе прислал, обменяй на что-нибудь съедобное.

Я очень надеюсь, что тетя Лида скоро приедет сюда, а потом мы возьмем сюда и ребят. У меня из Ленинграда по-прежнему нет ничего. Я слышал, что тетя Беллочка приехала в Молотов, но писем от нее еще не имел.

Целую тебя крепко, дорогая. Мара

22 января 1942 года Сергей Дмитриевич Спасский вместе со своей дочерью от первого брака Вероникой, чья мать была в заключении, и свояченицей Кларой Гитмановной Каплун выехал по Ладоге из Ленинграда. После нескольких дней в Ярославле, где эвакуированным давали отдохнуть перед дальнейшей дорогой в так называемых «стационарах», они оказались в Перми, тогда называвшейся Молотовым. Большинство деятелей культуры, эвакуированных в Пермь, размещались в гостинице-семиэтажке «Центральная» на улице Сибирская, где поначалу поселились и они.

Восьмилетний сын Спасского Алеша, мамы которого – моей бабушки Надежды Давыдовны уже не было в живых, – вместе со своей четырнадцатилетней сестрой, моей будущей мамой Наташей Роскиной, и их бабушкой Розой Наумовной Рабинович находились неподалеку от Молотова в лагере для эвакуированных детей ленинградского Литфонда в деревне Черная, куда и писал им. Сергей Дмитриевич.

126. С. Д. Спасский – Наташе Роскиной (из г. Молотова в Черную (ст. Шабуничи) Краснокамского р-на Молотовской обл.). 4 марта 1942

Дорогая моя Тусенька! Я немного прихворнул. В день, когда была у нас в прошлый раз Лидия Давыдовна, у меня неожиданно отекли ноги. Доктора, присланные начальством, полагают, что это от сердца. Хотя с другой стороны сердце здоровое. В общем не понять в чем дело, просто еще какой-то отголосок Ленинграда. И всё проходит, когда я лежу. Вероятно, мне нельзя было еще много ходить. Все это неприятно тем, что я вынужден все время откладывать поездку к вам. А очень хочу повидать тебя и Лешеньку. Понимаю, что и тебе не просто сюда ездить. Но огорчился, когда приехала сюда на несколько дней Алла Вальдман[220]. И одна из Д'Актильевских девиц[221] болтается здесь чуть ли не целую неделю. А мы с тобой не видимся столько времени, будто живем на расстоянии тысячи километров. И остается нам только переписываться. Какие же у