Читать книгу - "Маньчжурский гамбит. Том 5 - Павел Барчук"

ни от бараков, ни с вышки. Гастон достал папиросу, прикурил, вопросительно поднял бровь. Ждал пояснений.

— Сегодня вечером идём в «Модерн», — начал я без прелюдий, сразу в лоб. — Мы с тобой и ещё один господин. Встреча назначена на семь вечера. Скажу сразу, она не совсем обычная. Буду вести переговоры с губернатором Бао Гуйцином, который очень сильно желает изжить меня со свету.

Гастон никак не отреагировал. Не выказал удивления, не начал задавать вопросы. Затянулся глубоко, выпустил дым. Взгляд его по прежнему оставался сосредоточенным и ожидающим. Француз хотел больше вводных.

— По требованию Гуйцина, — продолжил я, — каждая сторона приводит по два человека сопровождающих. Оружие сдаётся при входе метрдотелю. Ложа на втором этаже, открытая, отделена от общего зала только занавесом. Снизу нас будет видно.

— Ясно. Пока что ситуация выглядит настораживающе.

Ну хоть какая-то реакция. А то я уже подумал, что этот француз каждый день ходит на встречи заклятых врагов в качестве участника.

— Скажу честно, разговор будет напряжённый. Нет ни малейшей уверенности что он пройдёт спокойно. Более того, я имею веские основания подозревать, что губернатор приготовил мне парочку неприятных сюрпризов. За недолгое время пребывания в Харбине прочувствовал на собственной шкуре одну интересную особенность. Китайцы живут по старой русской схеме — закон что дышло, куда повернёшь, туда и вышло. Их обещания и договорённости действуют, только когда им самим это выгодно. В любом другом случае правила игры они меняют очень быстро, прямо в процессе.

Гастон еле заметно кивнул, но высказываться пока по-прежнему не торопился. Ждал, когда обрисую ему полную картину.

— Мне не нравится идея идти туда с пустыми руками, — я сразу перешёл к главному.

В глазах француза мелькнуло ободрение. Он явно был согласен со мной.

— C’est intéressant, — сказал Гастон тихо. — Что предлагаешь, князь?

— Ничего не предлагаю. Хочу услышать, что скажешь ты. У тебя предостаточно опыта определенного толка.

Француз посмотрел на меня внимательно. Затянулся. Помолчал. Похоже, до него дошло, что я сейчас нарочно не даю своих вариантов стратегии. И, что интересно, лягушатника это никак не задело. Наоборот, кажется, чуть развеселило.

— Bien, — обронил он. — Дай подумать.

Лягушатник отвернулся, уставился куда-то поверх штабеля. Секунд десять-пятнадцать курил молча. Потом заговорил, медленно, будто вслух проверял мысль.

— «Модерн» я знаю. Бывал там пару раз.

— И?

— Второй этаж, говоришь? Значит ложи расположены в левом крыле. Это очень хорошо. Там же, в конце коридора, есть туалетная комната. Мужская. Обслуживают её редко, потому что весь основной поток гостей — на первом этаже, в главном зале ресторана. Туалетными комнатами, что наверху, пользуются только — гости в ложах.

— Понятно. Дальше, — поторопил я танкиста.

— Бачки высокие. Под потолком. Чугунные, круглые, с цепью. Крышка тяжёлая, но снимается. — Гастон посмотрел мне в глаза, ухмыльнулся. — Alors, imagine, mon prince. Если, например, какой-то человек придёт в «Модерн» за два-три часа до встречи, спокойно пообедает в общем зале, отлучится в уборную, поднимется на второй этаж — никто не задаст ни одного вопроса. Заведение большое, посетителей много. Такой человек оставит один свёрток в бачке, вернётся, доест обед, уйдёт. А вечером, когда проследует с князем Арсеньевым через парадный вход, сдаст оружие, поднимется в ложу — всё соответственно договорённостям. Ну а если человеку захочется, pardon, по нужде, так тут уж простите.

Я мысленно потёр ладоши. Всё, как и рассчитывал. Гастон дошёл до нужной точки сам, за минуту. Молодец, лягушатник. Не подвёл.

— Теперь про оружие, — перешёл я к дальнейшей части плана. — У меня «маузер». Длинный, деревянная кобура-приклад. В бачок не влезет, это будет чистое мучение. Нужно что-то компактное.

— «Наган» тоже большой, — задумчиво протянул Гастон. — И семь патронов, это мало на серьёзный случай.

— Знаю. Но есть другой вариант.

Ровно после ухода Корфа, прежде чем отправиться к французу, вспомнил один момент. Он случился три дня назад, когда мне понадобился срочно барон и я зашёл к нему в комнату. Владимир Николаевич возился с бумагами за столом, а на столе лежала чёрная коробка в потёртой сафьяновой коже, открытая. Внутри — маленький пистолет с длинной рукоятью, покрытой мелкой насечкой, и надписью гравировкой на корпусе.

В тот момент я не стал пытать Корфа, потому как не заострил внимания. Не было в том необходимости. К тому же, судя по гравировке, которую не успел разглядеть, оружие именное, воспоминание о былой славе. Докапываться к Владимиру Николаевичу с расспросами было немного нетактично.

А вот теперь, думаю, оно нам подойдёт более чем. Барон не должен отказать.

— Идём, — сказал я Гастону. — Тебе надо кое-что увидеть.

Корф обнаружился, ясное дело, у ворот — гонял парней, ставивших дополнительные брусья на створки. Заметил нас, двинулся навстречу.

— Владимир Николаевич, — я коротко кивнул. — Разговор есть.

Мы отошли в сторону. Гастон остался в трёх шагах позади, деликатно давая нам побеседовать наедине.

— Владимир Николаевич, помнится, дня три назад заглядывал к вам, на столе лежала коробка. Сафьяновая. С пистолетом. Не разглядывал тогда толком, но зацепился взглядом.

Корф ответил не сразу, пару секунд он молча смотрел на меня, потом коротко улыбнулся — сдержанно, без веселья.

— Вы очень наблюдательны, ваше сиятельство. Есть такое. Вам нужен мой пистолет? Идёмте в комнату.

Я махнул Гастону, чтобы он не отставал, и двинулся следом за бароном, который уже торопился в контору.

По лестнице поднялись молча. Владимир Николаевич вообще не задавал никаких вопросов. Француз тоже помалкивал, понимал, что сейчас его роль — исключительно наблюдатель.

Барон открыл дверь своей комнаты, пропустил меня вперёд.

Комнатка у генерала была небольшая, аккуратная. Узкий стол у окна, широкая кровать, потёртое кресло, шкаф. Супруга его отсутствовала — наверное, занята с женщинами хозяйственными делами.

Владимир Николаевич подошёл к шкафу, открыл дверцу, достал ту самую коробку. Положил на стол, откинул крышку.

Внутри лежал небольшой пистолет — компактный, ладный, с длинной рукоятью, покрытой мелкой насечкой. Оружие оказалось «браунингом» — я узнал его. Бельгийская работа, аккуратная. Именно то, что нужно. На корпусе — гравировка. Чисто машинально наклонился, прочитал.

«Полковнику В. Н. Корфу — за верность и доблесть. Николай II. 1902».

Молча посмотрел на барона. Просить такую памятную вещь стало как-то неудобно. Это уже не просто пистолет, это настоящая реликвия.

Корф подвинул коробку ко мне.

— Возьмите, Павел Александрович. Имеются ещё два запасных магазина.

— Владимир