Читать книгу - "Жнец и ведьма. Том 1 - Виктория Рогозина"

как веером. — Может, тоже на ручках покатаешь?

Матвей усмехнулся, не отпуская Варвару, которая сидела у него на руках, словно самое ценное сокровище.

— А вы что здесь делаете вообще? — спросил он, оглядывая своих спутниц внимательным взглядом. — Я вас вроде бы не звал на это шоу.

Галина опустила глаза, сцепив пальцы.

— Эм… с ней связалась Варвара, — тихо призналась она, чуть скосив глаза на девушку в белом.

Матвей перевёл взгляд на Варвару, и та театрально закатила глаза, недовольно скрестила ноги прямо у него на руках и заявила с обиженным достоинством:

— А что мне оставалось делать? Ты меня бросил! В запертой квартире! Ни еды, ни воды, ни доступа к холодильнику! Исчез на два дня, даже записку не оставил! Это что, нормальное поведение? Я вообще-то в обморок от голода собиралась упасть.

Он смотрел на неё, приподняв бровь, не спрашивая, каким образом она вообще раздобыла контакты Смертей, но Варвара даже не пыталась скрывать самодовольное выражение лица. Очевидно, её не пугала ни тайна, ни запреты, ни природа Смерти. Её пугали только змеи.

— И вот, — вмешалась Галина, воспользовавшись возможностью сменить тему, — мы с Марго решили пройтись по последнему адресу, с которого начали поступать… э-э… души, связанные с тобой. Ну и наткнулись на тех. Сектантов.

— Оккультисты, — фыркнула Варвара, вытянув ножку и чуть сдвинув платье, поправляя чулок. — У сектантов хоть структура есть. А у этих — сплошной гламур и идиотизм.

— Откуда ты знаешь, что они оккультисты? — с интересом спросила Марго, склонив голову.

— Знаю, — бросила Варвара, глядя на неё сверху вниз с высоты всё тех же Матвеевых рук. — Потому что нормальные ведьмы с них бы смеялись. А я — ведьма. Сертифицированная.

Матвей хмыкнул и, наконец, выпрямился.

— Всё, хватит балагана. Девочки, — повернулся он к Смертям, — возвращайтесь к работе. Здесь мы закончили.

Галина кивнула, Марго закатила глаза, но кивнула тоже, чуть пританцовывая от скуки. И в следующий миг, стоило Могилову щёлкнуть пальцами, мир развернулся. Вихрь пространства сжался в точку, обернулся вспышкой — и они с Варварой уже стояли в его квартире.

Полумрак, мягкий свет из окна, и тишина, в которой слышалось только их дыхание. Он всё ещё держал её на руках. Варвара не спешила вырываться. Матвей чувствовал — каждая клетка тела пульсировала от её близости, от лёгкого аромата волос, от тепла, исходящего от неё, от её тяжести, которую он не хотел отпускать.

— Нам нужно поговорить, — тихо сказал он, опуская её на пол.

— О том, как ты запираешь девушек без еды? Или как феерично врываешься в культы?

— О тебе, Варвара.

«И о том, что ты со мной делаешь.»

Глава 11

Варвара довольно улыбнулась, удобно устроившись на диване. Пиццу, которую Могилов заказал по её первому капризу, она уплела с настоящим удовольствием — с тем самым наслаждением, которое могли бы вызывать вино, музыка или шелест страниц старой книги. Теперь, лениво вытянувшись, она покачивала в руке пузатый бокал с янтарным виски и меланхолично потягивала обжигающий напиток.

Матвей сидел рядом. Близко. Настолько, что чувствовал тепло её кожи, аромат духов, едва заметное движение её груди при каждом вдохе. Он не мог думать. Ни о чём. Его тело горело изнутри, будто в жилах вместо крови струилась магма. Он хотел её. Всей кожей, всеми мыслями. Он хотел услышать, как она стонет его имя, как выгибается от прикосновений. Хотел утонуть в ней — и одновременно удержаться. Он сдерживался, как зверь на цепи, зная, что стоит только шагнуть — пути назад уже не будет.

— Так, — вдруг сказала Варвара, нарушая молчание. Она повернулась к нему и заглянула прямо в глаза, будто ощутила, как сильно его раздирает изнутри. — Это что, выходит… моя жизнь ещё немного продлевается?

Матвей отвёл взгляд и с грустью усмехнулся:

— Всё очень… сложно.

— Мелочи, — фыркнула она, махнув рукой, будто отгоняя назойливую муху. Поставила пустой бокал на столик и, подогнув ноги, повернулась к нему всем телом. — Слушай, а это правда, что в тебе… есть часть инкуба?

Он чуть напрягся, но кивнул. Без слов. Просто кивнул. Глаза Варвары вспыхнули интересом, в них загорелось пламя живого, откровенного любопытства:

— Ну и что? Какие у этого… бонусы? Что даёт такая демоническая надбавка?

Матвей ухмыльнулся, на секунду прикрыв глаза:

— Потрясный секс.

— Мужчины всегда так говорят, — отмахнулась Варвара, но взгляд её остался прикован к нему, изучающий, обжигающий. — И врут обычно тоже одинаково.

Матвей вдруг приподнял бровь и с ленивым интересом посмотрел на Варвару, в глазах играла тень усмешки.

— Почему ты так плохо думаешь о мужчинах?

Она пожала плечами, будто вопрос не стоил обсуждения:

— Опыт.

Простой ответ, в котором звучало и усталое равнодушие, и легкая досада, и та самая устоявшаяся броня, которую многие и многие пытались пробить, но никто не дотянулся до сути. Матвей медленно подпер щеку кулаком, не отрывая от неё взгляда:

— И что, никто так и не смог тебя… соблазнить? Подарить удовольствие?

Варвара встретилась с ним взглядом. В её глазах не было вызова — только правда, прямая и усталая, без драмы:

— Секс сильно переоценивают.

И вот тогда он понял. Всё. Без вопросов, без объяснений. Она не была фригидной. Не была «сложной». Просто ей всегда попадались партнёры, у которых было всё — кроме желания чувствовать, слышать, быть рядом по-настоящему. Пустые касания, механика без смысла, скомканные фразы и фальшивые стоны. Она не была «не такой» — она была одна среди тех, чьей души не умели касаться.

Варвара тихо вздохнула, будто пожалела, что разговор принял эту сторону. А он — наоборот. Он чуть подался вперёд, сократил и без того короткую дистанцию между ними, его голос стал ниже, мягче:

— Я ведь даже не поблагодарил тебя… за спасение.

— Да ладно тебе… — начала Варвара, но не успела договорить.

Его губы коснулись её. Сначала медленно, почти вежливо, как извинение. Но в этой вежливости было столько жара, что Варвара, не задумываясь, подалась вперёд сама, словно этого ждала всё это время.

Магия инкуба скользнула по её коже — нежно, но ощутимо. Её тело не подчинилось Матвею. Оно подчинилось себе. Тому, чего давно жаждало. Она не сопротивлялась — ни его прикосновениям, ни своему желанию. Потому что впервые за