Читать книгу - "Сердцу не прикажешь - Катерина Тиманова"

говорил, какой я плохой, но она со всей своей непосредственностью заявляла, что хороший. Благодаря ей я узнал, что такое, когда любят и заботятся.

С мачехой мне тоже повезло, она, наоборот, всегда защищала меня от отца и отправляла играть вместо того, чтобы колоть дрова или очищать дорожку к дому от снега.

Старше я и к сводной сестре стал относиться по-другому. Несмотря на то, что все вокруг тыкали пальцем на меня и называли уголовником, сестра защищала меня и вступала в атаку с соседями, и это в пять лет.

Только вот я хотел добиться от родного человека понимание, защиту и отцовскую любовь. До появления в моей жизни Сони я не знал, как сделать, чтобы наконец отец обратил внимание на меня. Перестал давать указания, будто я его поданный, я и сейчас понять не могу его поведение.

Когда была жива мама, я не помню, какой была наша семья. Может, я был обузой для отца? Этого я уже никогда не узнаю.

Отсидев полгода в СИЗО, меня отправили в колонию-поселение. Тогда я и увидел его в последний раз в своей жизни. Отец сказал, что сделал всё возможное, чтобы облегчить моё наказание, и пришлось пожертвовать карьерой. Обвинил ли он меня в этом? Наверно, да.

Жизнь там идёт совсем иначе. Ты каждую секунду готов зачеркивать, лишь бы время приблизить к свободе. Хоть там относительно мы все находились на свободе с ограничениями.

Я обучился на механика и там же сдал на права. Работал в местной мастерской, получая копейки, и как бы прилежно себя ни вёл, раньше выпустить меня не могли. Родители Сони постарались.

Наша с ней любовь была наивной и, скорее, детской. Нам было всего восемнадцать, её мать меня ненавидела, а Соня обещала выйти замуж за меня и нарожать детишек. Только вот планам, увы, не суждено было сбыться.

Я не считаю себя виновным в той аварии и одновременно виню себя за её смерть.

Хотел произвести впечатление на девчонку. Только непонятно зачем? Она и так уже была моя, целиком. Но выпитый алкоголь и сумасшедший адреналин сделали свое дело.

Было бы в моих силах изменить всё, то я бы не угнал тачку, тем более Соню не повёз никуда.

Когда время близилось к свободе, вообще не понимал, что меня ждёт. Как примут единственные родные и в то же время чужие люди, особенно после поступка моего отца, которого я ещё больше возненавидел.

Было много неясного и что ждать от судьбы, и первое, с чем меня столкнуло, была Моника.

Если Соня для меня олицетворяла ангела, то Ника оказалась дьяволом. Красивой, невинной дьяволицей, и по иронии с ней тоже было нельзя. Тогда я не знал Воронцова так хорошо и пиздец боялся, что меня обратно вернут, откуда я вернулся, если узнают, кто трахает его невинную дочурку.

* * *

Игнорировать звонки Арины было нетрудно, проще, конечно, кинуть в ЧС, но это совсем детский сад, а мне уже немного за тридцать, и у меня есть дочь (до сих пор в ахере). Сегодня она долбилась в мой домофон, сделал вид, что дома нет, хотя тачка на месте, но это уже не имеет значения.

В общем, я решил порвать эти ничем не обязывающие отношения, если Арина не глупая девочка, то поймёт сама. Но после слов Ники, что она умудрилась как-то оскорбить её, внутри меня щелкнуло.

Никто. Никогда. Не причинит моим близким боль. Пусть между мной и Воронцовой непонятно что вырисовывается, но она мать моей дочери, которую, оказывается, тоже оскорбили.

Вместо того, чтобы насильно усадить строптивую мажорку в машину и ехать к дочери, пришлось заехать на огонёк неугомонной бывшей любовнице.

Арина при параде встретила на пороге своей однушки. Здесь я был чуть ли не каждый день, когда мы познакомились, позже я привёл ее к себе, о чем уже жалею.

— Вадик, я с утра не могу к тебе попасть, а ты сам приехал.

Кокетливо жует нижнюю губу и в пальцах вертит пояс от шелкового халата, под которым, ясен пень, ничего нет. Тянет загорелые ручки ко мне, но я пресекаю попытку.

— Арин, я думаю, ты на себя много взяла.

Пару раз взмахнула ресничками, натянув глупую улыбку.

— Ты о чем?

— Что ты сказала Монике?

Девушка вмиг стала багровой, руки скрестила и вздернула подбородком.

— Это ненормальная чуть с лестницы меня не скинула, Вадик, где ты вообще ее нашёл?!

— Что. Ты. Сказала?

— Ты вообще в курсе, что ее бывший зек?! Отец избавляется от людей методом из девяностых, и ей ничего за это не будет, потому что в родственниках у них адвокат есть!! Вадик, она опасна!

Я еле сдержался, чтобы не заржать.

Бывший, значит, зек. Она типа гордится этим? Но смешно мне от эмоций Арины, в глазах её такой страх. Она ведь поверила Нике. Малышка огонь. Говорю ведь, невинный дьяволенок.

— Арин, не лезь туда.

— Ты веришь ей, что ребёнок твой?! Может, её ублюдок того самого зека!!

Как только до меня дошёл смысл ее слов, на автомате схватил за шею и прижал к стене. Да, я прекрасно осознаю, что передо мной женщина, но, твою мать! Если не фильтровать базар по отношению к родным тебе людям, половая разница стирается. Перед тобой просто чел, который не следит за языком и не думает!

— Ты что?! Отпусти, задушишь!

Отпустил, конечно, я не совсем конченый. Арина вжалась в стену, потирая шею.

— А теперь слушай и вникай. Тебя не должно трогать всё то, что происходит в моей жизни, потому что ты доступное мясо, которое я трахал. То, что ты там фантазировала, — твои проблемы. Сейчас я уйду, и наши пути никогда больше не пересекутся. Кивни, если поняла.

Подбородок задрожал, бывшая любовница смотрела на меня стеклянными глазами. Понимаю, неприятно такое слышать, но я старался игнорировать и обойтись без грязи.

— И без фокусов, Арина. Потом пеняй на себя.

Находится в её квартире больше не имеет смысла. Надеюсь, девочка всё поняла и не рискнет перейти мне дорогу.

Сажусь в тачку и гоню к своим девчонкам. По пути набираю маму, они с Воронцовым где-то в городе, и детей оставили на Монику. Интересно, как она с троими справляется? Это ещё та шпана! Хотя её же кровь.

Заезжаю в ТЦ, беру всем мелким по киндеру и какие-то силиконовые игрушки, при нажатии глаза на выкат. Мелким точно зайдёт.

Всегда им что-то беру, без подарков не приезжаю. Наверно поэтому я любимый дядя, а