Читать книгу - "Сердцу не прикажешь - Катерина Тиманова"

тут, и Вадим, возможно.

— Малышка, я тоже очень по тебе скучаю. Но, блин, вырваться не могу никак, может, вы уже вернётесь?

Готова выть в трубку. Егорушка, ты же сам толкаешь меня в пропасть. В самую опасную, безвозвратную и такую желанную!

— Папа просил остаться до конца августа. Белле тут очень нравится.

— Ты же не хочешь сказать, что решила остаться?

— Да, я бы прямо сейчас собралась и уехала к тебе, но отца обижать не хочу.

Тяжёлый вздох Егора и мой выдох.

— Малышка, попробую вырваться через недели две. Надо все-таки познакомиться с твоими родными.

Радости это не приносит.

— Буду ждать тебя, малыш.

— Люблю тебя, малышка.

— И я тебя люблю.

Мы заканчиваем разговор. В комнату кто-то входит, и по тяжёлой ауре я догадываюсь кто. Он снова испепеляет меня, слышал наш разговор?

— Я хочу попрощаться с Беллой.

Дочка соскакивает с постели и бежит к отцу.

— Ты не останешься?

Вырывается.

Подумает ещё, что я расстроилась.

Будто бы я ночью планировала проникнуть к нему и заняться самым лучшим сексом в моей жизни.

Стоп, Моника!

— Нет, дела. Пока, Белла.

— Пока. А ты ещё плиедешь?

— Обязательно, принцесса. К тебе приеду.

— Буду ждать.

Он уходит и даже со мной не прощается. Пусть так даже лучше.

Мы просто родители нашей дочери.

И почему я сейчас жалею, что не дала себя поцеловать?

Даю себе мысленно подзатыльник.

У него там дела поважнее. Арина или как её там?

Идиотка, я такая идиотка!

14 Глава

Моника

Так хорошо мне было… Уже и не помню когда.

Свежий ветер обдувает тело, горячий, мокрый язык лижет мои чувствительные соски, а сильные руки мнут ягодицы.

Я парю где-то в невесомости, гранича с реальностью. Не верю в то, что чувствую. Счастливая, желанная и любимая?

Горячее дыхание между ног заставляет подогнуться пальчиками на ногах. Стон срывается с губ, когдаегорот обрушивается на самое чувствительное местечко.

Горю и сгораю в пламени страсти.

Оргазм накрывает молниеносно и резко, все куда-то уплывает. Пытаюсь поймать взгляд, коснуться рукой плоти, но все исчезает, и вокруг наступает тьма.

Раскрыв глаза, смотрю в потолок.

Я в доме отца. Судя по тому, что в окно сквозь плотные шторы пытается пробиться свет, наступило утро.

Внизу живота тянет, будто оргазм был реальным. Такое в последний раз со мной было в первом триместре. Часто испытывала ночами оргазм от рук Вадима, естественно, и тут опять…

Приподнимаюсь и смотрю на дочку, что тихо сопит на соседней кровати.

Встаю, чтобы принять душ и приготовить завтрак на большую семью. В трусиках ощущаю влажность и дискомфорт, что ж, они намокли ещё вчера при тесном контакте с Вадимом. Надо их сжечь.

Мое тело взбунтовалось, я четыре года живу монашкой, даже вибратора нет. Я приличная молодая мать, и у меня вроде как жених есть. С Егором мы целовались, и я никак не откликалась, мы пробовали зайти дальше, и мне даже нравилось, но как только руки жениха заходили глубже трусиков, срабатывал сигнал, и я давала заднюю.

Может, стоило игнорировать этот сигнал?

Вдруг меня тянет к Вадиму, потому что он первый и единственный мужчина, может, какая-то программа работает? К психологу попробовать сходить?

Но опять же Стася своего первого мужчину и бывшего мужа в одном лице вспоминать не желает и последним словом называет. Жалеет, что не Стас стал её первым. Я много раз говорила ей, главное, что теперь он у неё единственный и последний.

И мне бы, наверно, хотелось, чтобы первый был единственным и последним…

На кухне сидит сестра, напротив неё кружка с чаем. В воздухе витает аромат бергамота.

— Доброе утро. Ты чего так рано?

Целую Стасю в щёчку, и она меня в ответ. Свежая, вкусно пахнущая беременяшка. Сестра та женщина, о которой можно сказать, что беременность ей очень идёт, себя оценивать я не могла, считала себя бегемотом.

— Доброе. Малышка устроила гонки, я думала живот разорвётся. Боевая девчонка.

Поглаживает живот. Я смеюсь.

Вспоминаю свою беременность, Белла скромно себя вела, я даже паниковала, когда она не шевелилась. Зато сейчас, бывает, просто сорвиголова!

— Тебе когда рожать?

— В конце августа, вот съездим на море и вернёмся к родам, если там не рожу.

— Эй, ну и шуточки.

Делаю себе тоже чай, на плите шкварчит яичница. Аппетит сразу просыпается.

— Моника, почему ты мне ничего не рассказала? Я даже немного обижена на тебя, мы ведь сестры…

Стася смотрит на меня открыто и ждёт ответа, а я не знаю, что ответить. Что я боялась?

— Стась, мне было восемнадцать. Увлеклась взрослым мужчиной, чтобы вы все обо мне подумали?

— Серьёзно? Ты мне говоришь про возраст? Никто бы тебя не осудил, я бы, наоборот, обрадовалась, что вы вместе.

И я бы тоже радовалась, если бы мы с ним были вместе. Только всё намного хуже…

— Вот именно, что между нами кроме секса ничего не было, и о чем бы я тебе рассказала? Стася, я тут спала с твоим братом и сейчас беременна от него. Ну как это звучит?

Стараюсь говорить тише, чтобы Лида или отец не услышали. Стася с каждым моим словом теряется, а на меня накатили воспоминания. В груди снова образовался ком отчаяния и паники, когда ты хочешь что-то высказать, но не можешь, боишься быть неуслышанным.

— Я бы очень хотела с кем-то поделиться, но я оказалась в такой ситуации… Совершенно не готовая ко взрослой жизни, в чужой стране, беременна от мужчины, которому не нужна. И рядом нет близкого человека. Я не вернулась, узнав о беременности, лишь только потому, что боялась навязаться ему, что отец заставит его жениться, а я не хочу так. Я уехала с намерением начать новую жизнь и найти человека, который меня полюбит, ПОЛЮБИТ, понимаешь?

Моя беременная сестра слезает со стула и идет ко мне обниматься. Плачем обе. Она успокаивает меня, я её.

— Я понимаю тебя. Но ведь Вадим звонил в день отъезда, почему ты с ним не поговорила? Он не знал, что ты решила уехать. Он приехал в аэропорт, когда твой самолёт взлетел, и мне показалось, что он расстроился…

Не хочу это слышать и знать. Если бы я ему была нужна, он написал мне, приехал сам. Со дня, когда я уехала от него, и до моей поездки в Стокгольм прошло полтора месяца. За это время можно найти миллион способов встретиться с нужным человеком, а он зашевелился, когда я была одной ногой в другой стране.