Читать книгу - "Журналист - Игорь Валериев"

Думаю, я на белый пояс с двумя синими полосами или 9 кю сейчас экзамен бы сдал. В той жизни я дошёл до зеленого пояса 4 кю и по Кёкусинкай, и по Асихара-каратэ. Сейчас по технике точно на 9 кю сдам, по физике почти. Насколько помню, на 9 кю надо за раз отжаться тридцать раз на кулаках. У меня пока максимум двадцать пять за подход и на ладонях. Пальцы берегу для гитары и аккордеона. А вот применение техники в связке с перемещениями, точно бы завалил. Её без напарников трудно в одиночку тренировать, как и ката. Только где мне взять напарников? А самое главное, как им объяснить знание приёмов, о которых в СССР ещё никто не знает, да и в Японии, по-моему, тоже.

Все эти мысли пронеслись в голове буквально за несколько секунд, пока я, не спеша и глубоко дыша, насыщая кислородом кровь, подходил к группе пацанов.

— Ну, чего, клоун, тебя обещали замесить наглухо, если ментам стуканешь⁈ Обещали⁈ — с каким-то истеричным надрывом почти прокричал мне всё тот же пацан.

— А вы месить-то все вшестером будете? Один на один, как я понял вам слабо. Только стаей, как шакалы можете нападать. Так вы и есть шакальё, — я также сплюнул на асфальт под ноги говорившему. — Ну, чего, слабо один на один⁈

— Да, я тебя размажу, — закричал пацан и дуром попёр на меня, замахиваясь кулаком аж за голову.

Скользнул ему на встречу и, опережая его удар, пробил гяку дзуки в солнечное сплетение, после чего зарядил маваши-гери чуть выше колена и тут же, сделав два быстрых шага назад, разорвал дистанцию. Гяку пробил удачно, сильно и точно. Парень выпучил глаза, попытался вздохнуть, один раз, второй, у него это не получилось, и он упал на колени, а потом завалился набок, держась за колено, силясь вздохнуть.

Тут на меня с боку справа бросился Сухарик, чего я точно не ожидал, но тело сработало само, причём с учётом имеющихся возможностей. До нормального йоко-гери — бокового удара ногой мне ещё далеко из-за растяжки, а вот боковой уракен-учи вышел просто на загляденье. Тыльная сторона моего правого кулака впечаталась точно в переносицу моему, видимо, уже бывшему другу. Кровь из носа у Сухарика брызнула в разные стороны, а он, закрыв лицо ладонями, склонился, а потом опустился на колени, матеря меня отборной бранью.

— Ах, ты, сука! — сунув руку в карман куртки, воскликнул стоявший рядом с Сухариком парень, которого я тоже не помнил.

Пацан достал руку из кармана, раздался щелчок, и из его кулака выскользнуло лезвие ножа. Не особо большое, сантиметров семь-восемь, но по внешнему виду острое.

— Бросил бы ножик, а то порежешься ненароком, — произнёс я, делая пару шагов назад и влево, так чтобы мне быстро не смогли зайти за спину с другого фланга.

Насколько я понял, пацанского поединка не будет, а будет месилово, и для меня теперь важно, как можно быстрее обезвредить противника с ножом. Получить перо в своё тело мне явно не хочется, и надеюсь, что у оставшихся троих ножей не будет.

Очень даже неплохо, что противник с ножом резко сократил дистанцию со мной, махнув крест-накрест ножом передо мной. Я сделал ещё шаг назад, внимательно следя за телом парня и фиксируя остальных пацанов. Те, слава богу, пока оставались на месте.

Противник отвёл руку с ножом к поясу и нанёс в мою сторону прямой удар, целясь в лицо. Такого шанса я решил не упускать. Уход в сторону, одновременно левую руку сверху кладу на запястье бьющей руки парня, уводя его в сторону-вниз, правой рукой, подхватываю снизу. Делаю круговой шаг назад, переводя зафиксированную руку с ножом в противоположную сторону и выводя противника из равновесия. Тот падает.

Я перемещаюсь на полшага в другую сторону, рука парня зафиксирована на излом в запястье и локте. Можно чуть ослабить хват и, нажав большим пальцем на кисть, заставить противника выпустить нож. Но, как говориться, лучше пусть меня судят трое, чем несут четверо, резко с силой доворачиваю его руку, раздаётся треск и дикий крик поверженного противника. Нож падает, звякнув, на асфальт, и я его ногой отбрасываю в сторону. А парень, кажется, потерял сознание от болевого шока.

Делаю пару шагов в сторону к подъезду, чтобы не дать себя обойти, и обращаюсь к оставшейся на ногах тройке, которая смотрит на меня, выпучив глаза:

— Кто следующий⁈

— Миха, ты чего совсем охренел руки ломать⁈ — громко крикнул мой бывший друг, размазывая кровь по лицу.

— Это ты, Сухарик, охренел. С кодлой Сазона связался, на своих с пером нападаешь. Ты как во дворе теперь появишься?

Услышал я за своей спиной. Повернув голову, увидел Женьку Ялина и Сашку Инутина, который и произнёс эти слова. Они заканчивали десятый класс. Насколько помнил, были членами школьного, комсомольского, оперативного отряда «Юный дзержиновец», оба поступят в Кстовское строительное училище.

Батя — Сашка Инутин в девяностые уволится и откроет свою строительную фирму в Подмосковье. По последним сведениям о нём в начале двухтысячных дела у него шли успешно, имел немаленький домик на Рублевке. А Женька с семьей после его увольнения в середине девяностых эмигрирует в Израиль. Тётя Тома окажется чистокровной еврейкой, хотя внешне была совсем не похожа.

А сейчас они оба комсомольцы, дзержинцы, боксёры, выйдя из подъезда, с удивлением смотрят на два тела, лежащие передо мной, нож и Сухарика, который стоя на коленях, пытается остановить кровь из носа.

— Миха, ты, где такому научился? — спросил Женька, подойдя ко мне. — Они хоть живы?

— Ну, что, шпана, кто скорую пойдёт вызывать, а кто милицию? — весело поинтересовался Сашка.

— Да, пошёл, ты! Тебе надо, ты и вызывай! А тебе, Миха, теперь точно конец. Ты Козырю руку сломал, он тебя теперь точно попишет, — зло произнёс один из троицы парней, оставшихся на ногах.

— Когда с зоны выйдет. Лет через восемь минимум. Твоему Козырю, — я показал рукой на парня, которому, видимо, всё-таки сломал руку, — покушение по статье 102 «Умышленное убийство при отягчающих обстоятельствах», а именно пункт «б» из хулиганских побуждений светит. А это от восьми до пятнадцати.

— Чё, мля, опять ментам стуканешь? Какой ты пацан после этого, — скорчив презрительную физиономию, произнёс второй из троицы и сплюнул мне под ноги.

— А я по вашим пацанским,