Читать книгу - "Хозяйка жемчужной реки - Ольга Иконникова"

сейчас находились остальные гости, то я остановилась возле перил и принялась смотреть на встречу свысока.

Господин из Петербурга как раз только-только вошел в холл, и Дубинины устремились к нему. Я почти не сомневалась, что они смотрели на него со смесью любопытства и подобострастия. Если он хоть сколько-то вхож в светские салоны столицы, то может замолвить словечко и за них. Наверно, перевод на должность градоначальника любого другого российского города мог восприниматься Дубининым как повышение.

Гость был высок и темноволос. Широкие плечи, безупречная осанка. Каждое его движение было лишено суеты и обозначало в нём человека, привыкшего осознавать свое начальственное положение. Небрежным жестом он сбросил на руки лакею свой дорожный плащ.

На нём был темно-синий фрак, который сидел на нём безупречно. Да в нём было безупречным всё! Лицо холодной, почти скульптурной красоты, с высокими скулами и волевым подбородком. Темные волосы. Сначала мне показалось, что в них пробивались седые нити. Но нет, это были блики десятков свечей, что освещали холл.

— Ваше сиятельство! Добро пожаловать! — загремел голос Зиновия Петровича. — Счастливы, что вы оказали нам честь и посетили наше скромное собрание! Позвольте представить вам мою супругу Евгению Васильевну!

Дубинина присела в неожиданно грациозном реверансе.

— Осмеюсь надеяться, что дорожные тягости не слишком измотали вас?

Он что-то ответил — должно быть, сказал какой-то комплимент, потому что ее щеки заполыхали — и склонился к ее руке.

Наверно, было не слишком вежливо разглядывать его вот так, но я не догадалась отойти чуть назад, чтобы меня не было видно. И когда граф выпрямился, он поднял голову и посмотрел прямо на меня.

Сдержанная улыбка с его стороны. И легкий наклон головы.

Я не отвела взгляд. Не опустила голову, как следовало бы поступить застигнутой за подглядыванием скромнице.

И Дубинина тоже посмотрела в мою сторону. Мне показалось почему-то, что не слишком довольно.

— А это Екатерина Николаевна Кирсанова, — сказал Дубинин. — Вдова графа Кирсанова. Быть может, вы знали его, ваше сиятельство?

— Не имел чести!

— Ну да, ну да, — покивал хозяин. — Кирсановы не из столицы, из Москвы.

Вроде бы он не сказал ничего дурного, но этой фразой «не из столицы» он словно опустил меня на пару ступенек. И он не назвал мне имени гостя, что тоже было не совсем правильно. Словом, настроение мое несколько ухудшилось, и я решила, что с Дубиниными, которые поначалу весьма расположили меня к себе, нужно держать ухо востро.

А они уже вели гостя по лестнице.

— Сейчас будут поданы напитки и закуски, — рассказывала Евгения Васильевна, — и я надеюсь, вы не станете судить нас слишком строго! У нас тут всё скромно, по-домашнему.

Граф снисходительно улыбался.

— Зиновий Петрович, сопроводи-ка графиню к столу! — велела она своему супругу.

И тот с готовностью подставил мне свой локоток.

— Вы уже обустроились в имении, Екатерина Николаевна? Поладили с Юлией Францевной? Как вам показались барышни?

Я отвечала коротко. Да его вопросы и не предполагали подробных ответов.

Через пару минут мы оказались в большой столовой зале. В центре комнаты находился овальный стол, за которым могли расположиться не меньше тридцати человек. Как раз примерно столько в помещении и находилось.

Наверно, если бы я пришла сюда четверть часа назад, ко мне было бы приковано всеобщее внимание. Но сейчас это внимание целиком и полностью перетянул на себя столичный гость.

Я опасалась, что приветствия затянутся, но нет.

— Прошу любить и жаловать, — сказал хозяин, — его сиятельство Илья Александрович Меркулов, только накануне прибывший в нашу глушь из Петербурга!

Гость сдержанно поклонился, на этом представление было окончено, и хозяйка пригласила всех к столу.

Разумеется, все места тут были определены заранее. И мне было интересно, кого посадят рядом с графом. По одну сторону наверняка сядет сама хозяйка. А вот какая из дам удостоится чести сесть по другую?

Поскольку публика тут и в самом деле собралась весьма разнообразная, претенденток на это место было не так много. Разумеется, с его сиятельством не могли посадить ни купчиху, ни жену мелкого чиновника. Пожалуй, это могли быть я или Алябьева. Но если Юлию Францевну это наверняка порадовало бы, то я, напротив, отнюдь этого не желала. Я еще недостаточно хорошо ориентировалась в светском этикете и не хотела оказаться рядом с человеком из высшего общества. Так что когда на стул рядом с Меркуловым опустилась какая-то барышня лет двадцати, я вздохнула с облегчением.

Впрочем, я оказалась не в лучшем положении, когда выяснилось, что сидеть мне придется рядом с хозяином и как раз почти напротив графа. Так что вероятность привлечь его внимание, сделав что-то не то, только повысилась.

— А это наша дочь Анастасия! — сказал мне Дубинин, указав на ту самую барышню.

Ах, вот оно что! Так, значит, хозяева могли не только думать о повышении Зиновия Петровича по службе, но и лелеять матримониальные планы. И судя по тому, с каким рвением они опекали гостя, тот был явно не женат.

Хозяева говорили о скромных закусках, но стол ломился от угощений. На тонких фарфоровых блюдах лежали запеченная в ржаном тесте домашняя ветчина и солонина с хреном, от которого слезились глаза, в глиняных горшочках купались в масле соленые грузди и рыжики — маленькие, упругие, пахнущие хвоей.

— Непременно попробуйте строганину! — Дубинина положила на тарелку гостю тонкую ленту из красной рыбы. — Наша, северная, такую, поди, и в столице не сыщешь.

— Ммм! — восторженно протянул он. — Просто тает во рту!

Он промокнул губы салфеткой и вдруг с улыбкой посмотрел на меня.

Я сдержанно улыбнулась в ответ, мысленно давая себе установку не обольщаться его вниманием. Мы все для него здесь были лишь забавными провинциалами, о которых он будет со смехом рассказывать друзьям, когда вернется домой.

Теперь я уже даже жалела, что приехала на этот ужин. Мне следовало познакомиться с Дубиниными в более простой обстановке.

Глава 26. Граф Меркулов

Потом подали уху из стерляди, в которой плавали шафранно-желтые кружки лимона. И это тоже было очень вкусно.

После супа принесли глухарей в сметане, телячьи котлеты и оленину с грибами. На десерт шли моченая морошка (кисло-сладкая и яркая как янтарь), пареная брусника с медом и сладкие пироги.

Граф вежливо пробовал то одно, то другое. И по непроницаемому выражению его лица было трудно понять, какое блюдо пришлось