Читать книгу - "Смутное время - Николай Иванович Костомаров"

под начальством князя Димитрия Петровича Пожарского-Лопаты и дьяка Самсонова занять Ярославль. Они вошли в этот город прежде, чем дошел до него Просовецкий, и посадили в тюрьму присланных Просовецким казаков. Просовецкий, узнавши, что Ярославль перехвачен, не пошел туда.

Ярославцы ожидали нижегородцев, но ополчение медлило выходом из Нижнего оттого, что ждало помощи из Казани. Посланный туда стряпчий Биркин стакнулся с тамошним дьяком Никифором Шульгиным. Они соображали, что успех ополчения сомнителен и государству Московскому суждено разложиться: не лучше ли им воспользоваться случаем и утвердить за собой власть в отдаленной Казани? Они по этой причине медлили выслать ополчение к Нижнему. Князь Пожарский и Минин, подождавши казанцев, догадались, что в Казани происходит что-то недоброе, и решились не ожидать оттуда помощи; «…положили, – говорит летописец, – упование на Бога и утешали себя воспоминаниями, как издревле Бог поражал малыми людьми множество сильных».

Они выступили из Нижнего и достигли Балахны; там к ним пристали балахонцы и толпа дворян и детей боярских, разогнанных из-под Москвы, под начальством Матвея Плещеева. В Балахне дали ополчению казны в подмогу.

Из Балахны усиленное свежими силами ополчение выступило в Юрьевец. И здесь дали им казны в подмогу. К ополчению пристали юрьевские татары, им дали жалованье.

Из Юрьевца ополчение перешло в Решму. Здесь их встретили посланцы из Владимира, от воеводы Артемия Измайлова. Он был давний друг Димитрию Михайловичу Пожарскому; теперь он извещал, что Заруцкий и Трубецкой с казачьим полчищем, стоящим под Москвою, целовали крест вору, который во Пскове назвался царем Димитрием. Вслед за ними явились[1039] посланцы от самых подмосковных предводителей, Трубецкого и Заруцкого. «Мы прельстились, – писали предводители, – мы целовали крест вору, что явился во Пскове, но потом узнали вражью прелесть и целовали крест на том, чтобы всем православным христианам быть в единогласии. Идите под Москву, не опасайтесь». Эту грамоту Пожарский велел прочитать всему своему ополчению, и посланным был дан такой ответ: «Мы никакого развращения и опасения не имеем; идем под Москву вам в помощь на очищение Московского государства».

Из Решмы ополчение пришло в Кинешму, – и там приняли его с радостью и дали казны в подмогу.

Из Кинешмы дошли они до Костромы. Здесь их ожидал иной прием. Там был воеводою Иван Шереметьев. Его считали одним из виновников гибели Ляпунова. Теперь он был поставлен на воеводство московскими боярами, хотел следовать увещательным боярским грамотам, убеждавшим оставаться в повиновении Владиславу, не пускал к городу ополчения и намеревался отбиваться от него силою. Но у костромичей мало было охоты стоять за польское дело. В противность воеводе многие вышли навстречу к Пожарскому и Минину, просили прибыть в город и обещали стать с ними заодно. Пожарский подвинул свое войско к костромским посадам. Тогда костромичи, что оставались в городе, разделились: одни держались приказаний своего воеводы, другие кричали, что он изменник, и переходили к Пожарскому. Последних стало больше. Они бросились на воеводский двор, низложили Шереметьева и чуть не убили его. Князь Пожарский и Минин вошли в Кострому, взяли с костромичей казны в подмогу и назначили им иного воеводу вместо Шереметьева – князя Романа Гагарина с дьяком Андреем Подлесовым. Тут пришли к Пожарскому посланцы от суздальцев; просили суздальцы уделить им ратных людей на помощь, затем что около их города бродил Просовецкий со своею шайкою.

Пожарский разрознил свое войско и отрядил к Суздалю своего родственника князя Романа Петровича Пожарского с нижегородскими и балахонскими стрельцами: они и отогнали Просовецкого от Суздаля. Сам Пожарский повел ополчение в Ярославль. Ярославцы вышли к нему навстречу с образами и предложили в его распоряжение все имущество, какое у них есть. Сверх того, в знак радости и благодарности, они подносили Пожарскому и Минину подарки, но те не приняли ничего.

Это было в начале апреля. Необходимым показалось подождать, пока соберутся ополчения из тех городов, куда отправлены воззвания. Притом Пожарский и Минин соображали, что им придется биться, может быть, разом и с поляками, и с казаками; нужно было осмотреться, насколько появление нового Димитрия соблазнило московских людей; нужно было проведать, какие силы может употребить Польша против нового восстания, обозначить отношения, в каких придется стать к шведам; наконец, нужно было собрать денег для войны. За этим пособием обращались в северные города, меньше других пострадавшие от смут. Так, в Соль Вычегодскую писалось: «Присылайте к нам в Ярославль денежную казну, что есть у вас в Соли Вычегодской в сборе, ратным людям на жалованье. Поревновать бы вам, гостям и посадским людям, чтоб вам промеж себя обложить – что кому с себя дать подмогу ратным людям. Тем бы вам ко всей земле совершенную правду и радение показать и, собрав с себя те деньги, прислать к нам в Ярославль тотчас»[1040].

Тогда уяснилась необходимость, чтобы предводители, идущие на Москву, имели законное значение, освященное волею всей земли, и могли бы смело говорить, что подняли не произвольный мятеж, а идут по совету всего народа Московского государства. Уже теперь по отношению к польской стороне было не то, что при Ляпунове, когда считали возможным поладить с Сигизмундом, лишь бы он прислал Владислава на царство. Теперь о Владиславе не могло быть речи. Его уж никак не приняло бы Московское государство.

Были посланы грамоты в разные города. В этих грамотах излагались прошлые и настоящие бедствия Московской земли и ее народа и приглашались выборные на общий совет. «Вам бы, господа (было написано в этих грамотах), пожаловать, помня Бога и свою православную христианскую веру, советовать со всякими людьми общим советом, как бы нам в нынешнее конечное разоренье быть не безгосударным, чтобы нам по совету всего государства выбрать общим советом государя, кого нам милосердный Бог, по праведному своему человеколюбию, даст, чтобы во многое время от таких находящих бед Московское государство вконец бы не разорилося. Сами, господа, ведаете, как нам стоять без государя против общих врагов, польских и литовских, и немецких людей, и русских воров, которые новую кровь всчинают. Как нам без государя о великих государственных и земских делах с окрестными государствами ссылаться. И по всемирному совету пожаловать бы вам – прислать к нам в Ярославль из всяких чинов людей человек по два и с ними совет свой отписать за своими руками»[1041].

Таким образом, Пожарский хотел окружить себя земским собором, правильно выбранным, который бы имел право решать судьбу всей земли.

Грамоты были разосланы, а в Ярославль один за другим приезжали стольники, стряпчие, дворяне, дети боярские и люди всяких чинов и