Читать книгу - "Ассимиляция - Марк Амврелий"

вызвал инвентарь и мысленно потянулся к изображению цзюцзебяня. В руке сразу появилась знакомая рукоять. Девять металлических звеньев с лязгом развернулись и рухнули на пол. Последним звякнул заостренный наконечник. В игре оружие выглядело внушительно. В реальности оно было смертельно опасно. Причем в первую очередь для меня.

Я поднял цепь. Вес оказался знакомым. Рукоять привычно легла в ладонь, тело будто само подсказало, под каким углом держать кисть. Навык действительно перенесся. Только от этого почему-то не стало спокойнее.

В игре я уже успел разбить себе цзюцзебянем голову, подвернуть ногу и несколько раз намотать цепь на шею. Тогда это было неприятно, но поправимо. Сейчас одного неудачного движения могло хватить, чтобы мне потребовался не Поликарп, а очень хороший нейрохирург. Прежде чем соваться в Провал, следовало проверить, насколько хорошо я вообще способен управляться с оружием в реальном теле.

С экипировкой оказалось еще хуже. Я надел толстовку, сверху натянул перенесенную из игры кожаную куртку. На предплечья и голени примотал скотчем свернутые журналы. Выглядело откровенно убого, зато должно было спасти, если цеп прилетит по мне. Нашел плотные рабочие перчатки, обмотал шею шарфом, натянул спортивные штаны и ботинки с толстой подошвой. Это все жутко сковывало движения и попахивало провалом. Не тем со светящимся прямоугольником, а моим личным, посмертным.

Я критически осмотрел себя в зеркале. Вид был такой, что, если не нафармлю денег, так, может, кто милостыню подаст, приняв за юродивого.

Не слушая возражений Ксюхи, вышел во двор на огороженную спортивную площадку. Здесь было достаточно места, чтобы случайно не снести наконечником зеркало, люстру или родную сестру. Разложил цеп на асфальте, отошел от ограды и начал с самого простого вертикального вращения. Цзюцзебянь поднялся не сразу: я слишком сильно зажал рукоять. Звенья дернулись, наконечник прошел возле колена и лязгнул об асфальт. Сердце заколотилось.

В игре Поликарп заставил бы повторять движение, пока руки не начали бы отваливаться. Там время шло в десять раз быстрее, система помогала усваивать приемы, а страх получить наконечником по голове быстро притуплялся после первых нескольких смертей. Здесь смерть будет одна.

Я заставил себя расслабить пальцы и попробовал снова. Короткое движение кистью. Волна прошла по звеньям. Цеп поднялся и пошел вдоль тела. Первый круг, второй, третий. Перевел его через плечо, сменил плоскость, пустил вокруг бедра и снова вернул в вертикальное вращение.

Тело помнило. Мешал только страх. Каждый раз, когда наконечник проходил возле лица или плеча, хотелось отшатнуться и бросить рукоять. Я заставлял себя сохранять движение. Повторял знакомые связки, пока свист цепа не перестал заставлять меня втягивать голову в плечи.

Нашел возле урны пустую пластиковую бутылку и поставил ее на турник, стоявший на площадке. Первый удар прошел в полуметре от цели. Во второй раз я снова притормозил движение, испугавшись возврата наконечника. Цепь потеряла скорость и упала на асфальт.

— Соберись, — я начал уже злиться на себя. Понимал, что своими перестраховками только все порчу.

Запустил оружие еще раз. Вертикальный круг. Перевод через плечо. Разворот корпуса. Рука лишь задает направление, работает все тело. Наконечник вылетел вперед и сбил бутылку. Я сразу увел цепь в сторону, погасил движение вокруг бедра и собрал средние звенья в левую ладонь. Наконечник замер, не долетев до меня.

Получилось.

Не так легко, как в игре, но я смог перебороть себя и попасть по бутылке! Но один маленький успех еще ничего не доказывал. В Провале противник не станет смирно сидеть и ждать, пока я соберусь с духом. Так что сбегал домой, взял там тряпок и веревок. Во дворе набрал камней. Смастерил из этого очень уродские манекены и привязал их к турникам. Со стороны они напоминали повешенных карликов. А я, видимо, походил на их экзекутора. В принципе, учитывая, что я собирался сделать с чучелами, меня и правда можно было обозвать этим словом.

Я раскачал тренировочные манекены и начал с коротких прямых ударов. Затем добавил перевод цепа через плечо и смену направления вокруг бедра. Первые минут двадцать двигался скованно. Стоило наконечнику приблизиться к телу, как мышцы напрягались, а рука невольно сбрасывала скорость. Несколько раз цеп падал на асфальт. Один раз звено ударило по обмотанному журналом бедру. Зашипел от боли, предчувствуя, какой синяк появится. Но лучше уж так, без защиты мог и кость себе сломать.

Вертикальное вращение цепа. Удар. Возврат через локоть. Переход в другую плоскость. Снова удар. Затем остановка с перехватом средних звеньев левой рукой. Поликарп заставлял меня повторять эти движения сотни раз, и тело действительно их помнило. Требовалось лишь убедить голову, что наконечник не обязательно прилетит мне в лицо.

Через полчаса я перестал вздрагивать от свиста возле плеча. Еще через минут двадцать смог ускорить цеп до привычной скорости. Манекены-висельники уже не просто раскачивались от попаданий: наконечник разрывал ткань, высыпая наружу каменные внутренности.

В обед Ксюха принесла мне воды и остановилась возле ограды. Некоторое время молча наблюдала.

— Ты уже тут три часа машешь, — произнесла она.

— Значит, пора брать с соседей деньги за представление, — отшутился я.

— Пойдем уже, а? Я там пюре сварила. С сосисками.

Пюрешка с сосисками звучала очень соблазнительно. К тому же руки уже и так гудели от напряжения, а толстовка промокла от пота. Я собрал цеп, отвязал от турников изрядно потрепанные чучела и отправился домой. Пока поднимался по лестнице, руки начали мелко подрагивать от усталости. Хорошо, что Ксюха позвала меня сейчас. Еще немного, и я бы начал ошибаться уже не из-за страха, а потому, что перестал нормально чувствовать мышцы.

Дома снял пропотевшую одежду, быстро сходил в душ и уселся на кухне. Ксюха поставила передо мной тарелку с обедом. Я даже не ожидал, насколько проголодался. От одного только вида еды желудок издал страдальческий рев умирающего кита. Я смел все за несколько минут и попросил добавки. После нескольких часов тренировки организм требовал вернуть потраченные калории.

Пока ел, включил телевизор. Новости лучше не стали. Наоборот, рассказывали о том, что количество погибших после посещения Провалов растет. Люди продолжали заходить в данжи, не понимая их сложности и толком не умея пользоваться выбранным оружием. Одни погибали внутри, другим удавалось выйти, но они умирали уже в больницах от ран и потери крови.

Показывали оцепленные Провалы, машины скорой, носилки. Ведущая несколько раз повторила, что власти категорически запрещают самостоятельно активировать входы. Граждан просили не приближаться к светящимся знакам и дожидаться полиции.

Можно подумать, полиция сама знала, что с ними делать.

— Дим, останься,