Читать книгу - "Львы и розы ислама - Владимир Дмитриевич Соколов"

выработал собственную строгую и продуманную систему просветлений и подъемов – мусульманскую «лестницу Иакова», соединявшую небеса с землей.

В мистической иерархии суфизма ученик, постигая Божество, поднимался вверх по нескольким ступеням, начиная с азов и достигая в конце божественной высоты. Первой из них являлся шариат – неукоснительное исполнение законов мусульманской религии. Без этого фундамента все дальнейшие подвиги суфия неизбежно повисали в воздухе, становились человеческим произволом, а не делом веры. Правда, некоторые радикально настроенные мистики, особенно ранние, «пропускали» этот пункт, считая, что все религии так или иначе условны и при более высоком понимании вещей перестают иметь значение, так же, как перестает иметь значение и сам человек. Но это были скорее исключения, не «делавшие погоды» в массовом суфизме и всегда находившиеся под большим сомнением.

Второй ступенью суфизма был сулук («странствие») или тарикат – послушничество ученика-мюрида при учителе-шейхе. Именно здесь начиналось главное дело подвизавшегося на пути суфизма, поэтому этапы этого пути были разработаны особенно подробно. «Духовное делание» суфиев обычно включало три понятия, как бы символически обрисовывавших их восхождение к Аллаху: завеса, стоянка и момент («состояние»).

Под завесой в тасаввуф понимали все, что стоит преградой между верующим и Творцом. Суфии говорили, что самое жестокое наказание грешника в аду – это отделение от Бога «завесой». Если бы эта завеса упала, то ад немедленно бы превратился в рай. Вся практика суфиев сводилась к совлечению завес, отделяющих их от Бога, – в этом и заключалась суть суфизма.

Стоянкой (макам) в тасаввуф называли стадию на пути к Богу, находясь в которой, суфий должен был выполнить определенные обязательства. Мюрид, странствующий в поисках истины, переходил от одной «стоянки» к другой с помощью духовных упражнений и молитвенных правил, которые давал ему учитель. В отличие от христианских монахов, суфии боролись не со всеми страстями одновременно, а поочередно, отсекая их одну за другой. Так, сначала шла стоянка покаяния (таубат), потом обращения (инабат), потом отрешенности (зухд), потом полного упования на Бога (таваккуль). Не пройдя одной и не выполнив все требования на этой стоянке, нельзя было перейти к следующей. Список стоянок мог и удлиняться, включая такие промежуточные стадии, как осмотрительность (вара), бедность (факр), терпение (сабр), покорность (рида) и т. д.

Мудрость жизни. «Стоянки» были не просто этапами на пути духовного самосовершенствования, а конкретными принципами жизни, часто имевшими вполне практический, житейский смысл. В народной среде суфии выступали как учителя и мудрецы, объяснявшие, что такое «хорошо» и «плохо», какой образ жизни является правильным и достойным, а какой – порочным и злым. Живя в гуще реальной жизни, они на личном примере показывали, что правда и благородство лучше, чем раболепие и ложь, что правитель должен быть справедливым, а мусульманин – щедрым и милостивым, и т. п. Благодаря этому суфии обретали репутацию праведников и святых, вокруг них создавался культ народного почитания, вплоть до поклонения их гробницам и мощам. Со временем эта сторона суфизма приобретала все большее значение, пока не стала почти основной.

Проведя должное время на стоянке, суфий получал в дар состояние, или момент. Состоянием (хал) назвали то, что посылается в сердце человека Богом и в чем он сам не властен. Это ничто иное, как даруемая небом благодать. При всей неизреченности таких «моментов» их тоже пытались классифицировать и сортировать. Различали благодатную близость (курб) и преданную любовь к Создателю (махабба), страстное влечение к Аллаху (шаук) или просто дружбу (унс), «страх божий» (хауф), безмятежное спокойствие (итманина), надежду (раджа), созерцание Аллаха (мушахад), уверенность (йакин) и т. д. Через обретение мистического опыта в хале верующий поднимался на третью ступень – марифат, где познавал Бога уже не умом, а сердцем.

Наконец, четвертой ступенью был хакикат, то есть полное постижение истины (хакика). Достигнув этой стадии, суфий неотличимо сливался с Богом как с изначальным источником истины и бытия. Его путь был закончен, и он больше не существовал как нечто отдельное от Творца, а его состояние выходило за пределы всякого выражения и мысли.

Завесы и стоянки

Нафс

Суфии попадали на свои «стоянки» теми же способами, что и в других аскетических школах. Аскетизм в исламе назывался зухд, то есть «воздержание», «отречение», – качества, знакомые любому мистику и анахорету. Так же, как буддийские йоги или христианские монахи, мусульманский подвижник – захид – боролся прежде всего с самим собой, с собственной плотской, нутряной сущностью, воплощавший в себе все зло и тяжесть низменных страстей. Суфии называли ее нафс – низшая, животная природа человека, которой они противопоставляли рух – чистый дух, вдунутый в Адама непосредственно Создателем.

Борьба с нафс была постоянным и необходимым условием восхождения души к Аллаху. Если видимый мир – лишь завеса, отделяющая нас от божественной истины, то самая главная из завес – наша животная природа. Человек должен прежде всего осознать свою греховность и избавиться от нее: только так он сможет достичь Бога.

Суфии часто видели свою низшую душу воочию, в виде каких-нибудь животных. У одного она выпрыгнула из горла в виде лисенка, другому, наоборот, желтым псом запрыгнула под платье и исчезла, перед третьим предстала в образе змеи. Сущность низшей души нельзя было уничтожить, ее можно было только укротить. Поэтому, когда какой-то дервиш начал топтать выскочившего из него лисенка, тот только увеличивался в размерах. Шейх Хаввас предупреждал учеников: держите в узде свою плоть, она может изменяться триста шестьдесят раз на дню, чтобы поймать тебя в ловушку своих желаний.

Низшая душа всегда управляема грубыми плотскими страстями: собственно, дьявол и есть наши страсти и низшая природа. Вот почему человек должен день и ночь бороться с вожделениями. «Удивительно, что люди ходят в мечеть, чтобы навестить Бога, – говорил Джунайд. – Победи свои страсти, и сразу будешь с Ним!».

Но своими силами это сделать невозможно: только сила Божья способна их победить. Поэтому надо вручить себя Богу через смирение, отвержение самого себя. Это требование написано почти под диктовку христианских монахов-аскетов, которые нередко вызывали в суфиях чувство восхищения. «Удивительно, что Аллах дает праведность даже столь заблуждающимся!» – восклицал один из них о монахе, подвизавшемся в келье семьдесят лет.

Впрочем, суфии считали, что монахи предаются своим аскетическим подвигам из тщеславия. Сами они говорили, что не нужно делать никаких особенных усилий, поскольку невозможно изменить то, что предопределено Аллахом. Дервиш Абу Али однажды решил оскопить себя бритвой, чтобы уничтожить источник похоти, но Аллах сказал ему: разве не все твои органы принадлежат мне? Если ты сделаешь это, я вложу стократ больше похоти в каждый