Читать книгу - "Восток на рубеже средневековья и нового времени XVI-XVIII вв. - Коллектив авторов"

Хонда также считал необходимым, чтобы правительство покровительствовало ремесленникам, поскольку такая политика способствовала бы обращению денег и увеличению экспортной продукции. Он мечтал о такой Японии, которая вывозила бы готовые изделия на своих судах. Хонда приветствовал время, когда японские корабли посещали страны Юго-Восточной Азии, и был противником закрытия страны, что погубило торговое мореплавание Японии.

Первым шагом к возобновлению внешней торговли Хонда считал налаживание торговых связей с Россией. «Надлежит точно определить, — писал Хонда, — места на Итурупе и Кунашире, где бы японскими товарами торговали в обмен на русские. Так установятся мирные торговые отношения, которые помогут нам лучше узнать русский народ и его страну, что, несомненно, сослужит нам пользу, поскольку Япония стоит на месте, в то время как Россия стремится вперед».

Обосновывая необходимость колонизации о-ва Хоккайдо (Эдзо — наименование того времени), Хонда в 1792 г. писал: «Япония получит земли, где преступники смогут жить и заниматься полезным трудом, рудники обогатят страну ценными металлами, земля, распаханная и обработанная, даст обильные урожаи зерна, которые спасут от голода Японию в случае недорода; лес, растущий в Эдзо, может быть использован для строительства кораблей».

Хонда Тосиаки был прагматиком меркантилистского толка, интересовавшимся, прежде всего, пользой проводимых мероприятий, не безразличным к морально-этическим вопросам, поборником научных знаний. В памфлете 1798 г. «Сказание о западных странах» Хонда подтверждал истинность теории Коперника о вращении Земли вокруг Солнца, ратуя за развитие астрономических, географических и навигационных знаний, необходимых для морской страны Японии, подчеркивал обусловленную буддизмом отсталость страны в просвещении, науке, насущную необходимость усвоения достижений западного естествознания.

Глава 38

Упадок Востока и переход мировой гегемонии к странам Западной Европы

В конце XVII в. военная конфронтация ислама и западного христианства закончилась поражением мусульманского мира. Сражение под Веной 12 сентября 1683 г. и Карловицкий мир 1699 г. означали не только прекращение османской экспансии в Европе. Это был отказ ислама от претензий на мировое господство. В глобальном противостоянии двух миров (см. гл. 2) победителем вышел Запад. Это в решающей степени предопределило дальнейший ход мировой истории. Весь второй период Нового времени (1683–1918) проходил под знаком бесспорного интеллектуального, военно-технического и культурного превосходства Запада. Его социальные и духовные ценности, его стиль жизни приобрели всеобщее значение, став образцовой моделью «цивилизации», своего рода эталоном, на который начали равняться во всех частях земного шара.

Переломным моментом, отметившим переход мировой гегемонии к странам Западной Европы, были годы 1683–1739. С наибольшей очевидностью это проявилось в области военного дела. До этого времени Запад не имел явного военного преимущества. Как уже отмечалось, по крайней мере, до 1683 г. в Европе существовал стратегический паритет Восток-Запад; при этом лучшие армии Европы находились в состоянии обороны, отбиваясь от угрозы военного нашествия с Востока. В Азии у европейцев также не было уверенности в своем превосходстве. Они всячески избегали сколько-нибудь значительных столкновений с армиями Китая и могольской Индии. И дело не только в отдаленности этих стран от Европы. В отличие от Америки европейцы воздерживались здесь от крупных колониальных завоеваний. В течение двух с лишним столетий они ограничивались на Востоке захватом отдельных пунктов на побережье, где под защитой флота устраивали свои базы и торговые фактории. В 1750 г. на эти колониальные анклавы приходилось не более одного процента всего населения Азии и Африки.

Положение коренным образом изменилось в середине XVIII в. После 1739 г. ни одна армия Востока не одержала ни одной крупной победы над регулярными войсками Запада. После русско-турецкой войны 1768–1774 гг. население Османской империи вообще утратило веру в возможность противостоять Западу силой оружия. С середины XVIII в. — по мнению ряда историков, со времен сражения при Плесси (1757 г.) в Бенгалии — военные действия европейских стран на Востоке все более приобретали характер репрессалий и карательных экспедиций. Можно сказать, что с этого времени армии Востока были обречены на поражения, и Бонапарт имел все основания заявить, что если «два мамлюка безусловно превосходили трех французов; 100 мамлюков были равноценны 100 французам; 300 французов обыкновенно одерживали верх над 300 мамлюками, то тысяча французов уже всегда разбивала 1500 мамлюков».

Одновременно с этим на Западе начали забывать существовавшие ранее представления об обеспеченной и спокойной жизни на Востоке, о его богатстве, силе и величии. На рубеже XVII–XVIII вв. Восток уже воспринимался не только как царство зла и произвола, но также как плохо управляемые страны с нищим и грубым населением. Пребывание на Востоке стало вызывать у европейцев ностальгически обостренное воспоминание о более зажиточной и благоустроенной жизни на Западе. «Куда девались бы, — писал в 1670 г. Ф. Бернье (в случае принятия восточных порядков), — все эти князья, прелаты, дворянство, богатые буржуа, крупные купцы и славные ремесленники таких городов, как Париж, Лион, Тулуза, Руан и, если хотите, Лондон, и много других? Где были бы эти бесчисленные местечки и села, все эти чудные деревенские усадьбы, все эти поля и холмы, возделанные и содержимые с таким старанием, заботливостью и усердием?»

Действительно, после Вестфальского мира (1648 г.) Европа быстро двинулась вперед. Росло ее благосостояние. По уровню общественной производительности труда, а, следовательно, и по уровню потребления Европа к середине XVIII в. догнала страны Востока. А еще через полвека превзошла их в экономическом отношении. По расчетам П. Бэрока, в 1750 г. ВНП на душу населения составлял в Западной Европе 190 долл. США (в ценах 1960 г.), в 1800 г. — 213; в Азии — 190 и 195 долл. соответственно. На Западе самой богатой страной была Франция Людовика XVI (250–290 долл. в 1781 г.), на Востоке — цинский Китай (228 долл. в 1800 г.).

Растущая уверенность Европы в своих силах привела к резкому изменению взгляда на Восток. В 1683–1739 гг. исчез комплекс страха. Постепенно он уступил место комплексу превосходства. Если в массах еще господствовали представления о богатствах и легкой жизни на Востоке, если Даниэль Дефо еще в 1720 г. старался доказать англичанам несостоятельность их низкопоклонства и преклонения перед Китаем, то в правящих кругах преобладал уже более реалистический подход, особенно в отношении Османской империи. Даже в России, в окружении Петра I, ни у кого не было сомнения в отсталости турецкой армии, боялись лишь возможного проведения реформ и приглашения военных инструкторов из Европы.

В середине XVIII в. представления об отсталости Востока стали получать на Западе все более широкое распространение, а к концу века уже явно преобладали. В отличие от предшествующих времен восточные порядки стали восприниматься не как альтернативная модель социально-политического устройства, а как некое отсталое общество, остановившееся на каких-то более ранних ступенях исторического развития.