Читать книгу - "Измена. Ты выжгла мне душу - Мария Мендес"

не спешу. Если у тебя дела — я подожду. Могу побродить где-нибудь рядом, если нужно, ты только не прогоняй насовсем. Я скучаю и к тому же нам нужно поговорить, ты же знаешь...

— Назар… отец Давида здесь. Сейчас не время, прости.

Вот значит как?! Представляет меня своему хахалю как отец Давида. Не Руслан. Не муж. Не бывший. Просто отец её сына...

Неприятно царапает этот момент что-то внутри.

— Ты ему рассказала? — спрашивает он. Наконец-то в голосе проскальзывает растерянность. Хоть какая-то эмоция, которая меня заставляет довольно улыбнуться.

— Да, — шепчет она.

На несколько секунд повисает тишина. Их разговор обрывается, но шагов не слышно — он явно не уходит. Я слышу, как она что-то шепчет, не разобрать, но тон мягкий, почти извиняющийся. И вдруг — короткое движение, лёгкий шорох и следом приглушённый звук поцелуя.

У меня внутри в этот момент что-то шарахнуло. Ярость такой силы вспыхнуло, что в ушах стало звенеть. Я сжимаю кулаки. Пальцы белеют. Разжимаю. Провожу рукой по груди в районе сердце, будто пытаюсь унять эту ярость с ярким оттенком боли. Дурацкая тяжесть, которая давит, разрастается. Грудная клетка будто сжимается изнутри. Чё-ё-ёрт, что это было только что?!

Я поворачиваюсь обратно к люльке. Давид по-прежнему спит. Маленький, тёплый. Ни о чём не подозревающий. Ни о том, кто я. Ни о том, кто был у двери. Ни о том, как мы с его матерью вляпались в такую историю.

И тут в голове всплывают вопросы. Один за другим. Горькие, колкие.

А пускала ли она этого Назарова к сыну? Брал ли он его на руки? Целовал ли, когда я даже не знал, что Давид существует? Он рядом с ними давно?.. Сколько уже? Месяц? Больше? И кто он ему теперь — друг семьи, дядя, или... чёрт знает кто?

А главное — фамилия у ребёнка чья?

Она дала ему мою? Или свою? Или может быть вообще его? А в графе «отец» в свидетельстве что стоит? Тире? Назар? Или она соврала и поставила моё имя — мол, когда-нибудь скажу?

Я сжимаю зубы так сильно, что скулы начинают ныть. В голове одна каша — ревность, обида, злость и вот это глухое, тянущее чувство предательства, которое никуда не уходит, даже после того, как Вера всё объяснила.

Я делаю шаг назад, провожу ладонью по лицу. Нужно собраться. Нужно привести себя в порядок. Уйти от эмоций и включить голову. Потому что сейчас не время играть в разборки. Тут есть один человек, который точно ни в чём не виноват, и это мой сын.

Мне не важно, какие у нас с Верой отношения. Хоть пустота, хоть обломки. Это уже вторично. Главное — Давид мой сын. Моя кровь. И я буду в его жизни, нравится кому-то это или нет.

Спустя минуту Вера возвращается. Она подходит ближе, но я даже не поворачиваюсь. Не могу сейчас её видеть! — С сегодняшнего дня я буду в жизни своего сына. Это ты должна усвоить с самого начала, — говорю ровно, глядя на сына. Спокойно. Без угроз. Но чтобы не перепутала — тут не просьба.

Она молчит. Я чувствую, как напряглась, но ответа не слышу. И это даже лучше. Потому что, если бы начала спорить, я бы не сдержался.

Я делаю шаг в сторону от люльки. Мне нужно выйти. Пройтись. Подышать. Надо подумать. Всё стало слишком сложно.

С сыном — всё ясно. Я с ним. Это решено. А вот с его матерью...

С Верой у меня больше нет ясности. Ни капли. Я не знаю, что с ней делать. Что чувствую. И чего хочу после всего, что мы оба натворили.

Глава 21.

Глава 21.

*Вера*

— Ну ты где? Я уже почти доехала! — голос Маши в трубке бодрый, с её привычным полушёпотом и нервным смехом.

— Я вышла. Буду через пять минут, — отвечаю, засовывая телефон в карман и поправляя шарф. Небо хмурое, но мне сейчас всё равно. Я рада, что встречусь с ней. Пусть ненадолго, но я так рада, что увижусь с ней. Мы виделись всего три раза после моего переезда в Питер. Я скучаю по ней, по нашим разговорам и прогулкам...

Мы договорились встретиться в ресторане Максима. Не потому, что я фанат этого места. Просто его ресторан находится рядом с моей квартирой, и если Давид проснётся или маме срочно понадобится помощь — я буду дома за считаные минуты.

Когда захожу в зал, Маша уже сидит за столиком в углу. Увидев меня, вскакивает, как всегда — со своей безумно обаятельной улыбкой.

— Господи, ты выглядишь так, будто не спала неделю! — обеспокоенно бросает она и тут же обнимает. — Но всё равно красивая зараза.

— Не до сна сейчас, — улыбаюсь усаживаясь напротив. — У меня в жизни сейчас столько всего происходит, что отдыхать не успеваю.

— Ну давай, выкладывай. Что там у вас с Русланом произошло?

Я устала прикрываю глаза и тру переносицу, а после делаю глоток воды. Не хочу в подробности уходить, но обойти тему никак.

— Он узнал про Давида.

Маша будто замирает.

— Как?.. В смысле?

— Если коротко, то случайно увидел… живот. Ну, точнее — растяжки. Начал задавать вопросы и я не стала выкручиваться. Всё равно хотела рассказать ему, но получилось не так как хотела, конечно.

Маша не отводит глаз, всматривается в меня, будто пытается определить, шучу ли я.

— И как он отреагировал?

— Сначала взорвался. Потом — шок. Потом… пришёл утром к сыну. Увидел его впервые.

— Боже, — шепчет Маша. — И как ты вообще держишься?

— Не знаю, Маш. Просто стараюсь не развалиться. С одной стороны Руслан, с другой — Назар. Один ненавидит, другой любит. А я как та самая мазохистка продолжаю думать о бывшем, когда есть такой замечательный мужчина как Назар. С последним у меня кстати состоялся серьёзный разговор после того, как Руслан узнал о сыне. Я всё ещё не ответила ему согласием, что-то держит, не могу объяснить...

Она протягивает руку через стол, сжимает мою.

— Ты сильная. Всё сделаешь правильно, я знаю.

Мы молчим несколько секунд. Потом я решаю сменить тему. Хочу хоть немного переключиться, и к тому же — я действительно хочу узнать, как у неё у самой дела.

— А у тебя как? Ты говорила, что на