Читать книгу - "Господин Черчилль в Белом доме. Нерассказанная история премьер-министра и двух президентов - Роберт Шмуль"

(первая из них – «Повесть о малакандской полевой армии» была опубликована еще в 1898 году), и сейчас оно занимает почетное место на специальной полке в президентской библиотеке и музее Рузвельта. Со временем Черчилль пополнял это собрание новыми томами: так, например, в 1943 году его военные речи были опубликованы в отдельной книге «Вперед к победе», экземпляр которой он подарил Рузвельту на второй Квебекской конференции в сентябре 1944 года, незадолго до последнего приезда в Гайд-парк. Дарственная надпись была короткой, но, как это было ему свойственно, оригинальной:

Ф. Д. Р.

от У. С. Ч.

Свежеснесенное яичко от преданной вам курочки.

Квебек, 1944

В календаре президента на 19 июня нет никакого упоминания экскурсий, обеда, политических дискуссий или какой бы то ни было еще деятельности. Запись короткая и лаконичная: «Уинстон С. Черчилль прибыл в Гайд-парк на Вторую Вашингтонскую конференцию 19–25 июня и затем вместе с Ф. Д. Р. отправился в Вашингтон». Сын Рузвельта Джеймс, тогда майор морской пехоты, впоследствии награжденный орденами Крест Военно-морских сил и Серебряная звезда, встречал Черчилля и отца в аэропорту. В своих мемуарах «Мои родители: иной взгляд» старший сын Элеоноры и Франклина описал британского лидера отнюдь не в почтительных тонах. Обеспокоенный «ужасной жарой», он, как пишет Джеймс, «согласился искупаться», но выявилась, к сожалению, небольшая проблема слишком большого размера. Найти плавки, соответствующие охвату широкой талии грузного премьер-министра, удалось с большим трудом. 34-летний Рузвельт-младший, ростом даже выше своего отца, вспоминает, что Черчилль представлял собой «еще то зрелище, выйдя в огромных плавках, с ватой в ушах, широкополой шляпе от солнца на голове и с длинной сигарой во рту. Он прыгнул в бассейн и несколько минут скакал там, как резиновый мяч». Охладившись в бассейне, гость уселся в тени со стаканом бренди и сигарой. «Он мог спокойно осушить бутылку», – ехидно заметил Рузвельт.

По мере знакомства с усадьбой и ее окрестностями в долине реки Гудзон Черчилль стал, по всей видимости, понимать, почему Рузвельт любил так часто сюда приезжать. В эту поездку Рузвельт, судя по его календарю, провел весь день 18 июня без единого заранее намеченного мероприятия. Тремя месяцами ранее он написал «Дорогому Уинстону» письмо, начинавшееся с упоминания некоторых военных неудач, в частности сдачи Сингапура (в феврале) и Голландской Ост-Индии (в марте), и жалоб в адрес некоторых комментаторов в прессе, «которые даже во время самого страшного кризиса не могут выбросить из головы политику». «Стратег-любитель», как он сам себя называл, на пяти абзацах продолжал обсуждение военных проблем, но затем резко свернул на темы личные и стал советовать своему корреспонденту ради восстановления сил стараться давать себе возможность расслабиться. Он рекомендовал собственное средство: «Раз в месяц я на четыре дня отправляюсь в Гайд-парк, зарываюсь там в свою норку и захлопываю за собой дверь. К телефону подхожу только в случае чрезвычайной важности». При всей искренности этой заботы и рекомендации, Черчилль за годы войны так никогда и не смог воспользоваться рузвельтовским рецептом режима отдыха. Как уже было упомянуто ранее, в годы войны он совершил две дюжины зарубежных визитов, и каждый из четырех его приездов в США в 1941, 1942 и 1943 годах включал в себя кроме пребывания в Вашингтоне и вылазки в другие места.

Вернувшись в Вашингтон после одной из таких поездок, Черчилль написал, не вдаваясь в детали: «Компанию мне составляли дела». В посвященной второму визиту в США главе из книги «Поворот судьбы» своей шеститомной «Второй мировой войны» он пишет исключительно о делах, почти не упоминая свои занятия на досуге. Те, кто был с ним рядом, упоминают его купание в бассейне и просьбы о сачке для ловли бабочек – увы, сачка в Гайд-парке не нашлось, так что изысканий в области энтомологии не случилось.

На следующий день после прибытия Черчилля в Гайд-парк секретарь президента с 1935 года Уильям Хассет написал, что британский гость во время пребывания в Спрингвуде чувствовал себя там, как дома. Отметив, что Рузвельт, «как всегда, с удовольствием устраивал встречи с премьер-министром», Хассет также приводит слова президента: «Черчилль – прекрасный собеседник». Сам бывший журналист, Хассет сделал неформальный набросок Черчилля, написав, что на следующее утро после прибытия «Уинни босиком разгуливал по лужайке, а потом также босиком проследовал в комнату Гарри Гопкинса».

Днем в субботу 20 июня в календаре президента значатся две встречи. Первая, в два часа дня, касалась проекта по созданию атомной бомбы, который Черчилль всегда называл кодовым именем «Трубный сплав» (Tube Alloys), – в котором американские, британские и канадские ученые совместно работали над созданием оружия, призванного изменить ход войны. Содержание второй встречи, часом позже, с участием Черчилля, Рузвельта, Гопкинса и специального посланника президента в Лондоне Аверелла Гарримана, осталось неизвестным. На странице «Личных заметок» о своем пребывании в Гайд-парке Гарриман рассказал, что Рузвельт сам сел за руль, чтобы похвастать своими владениями по дороге в частный коттедж в шести милях от основного дома. Это бунгало под названием Top Cottage Рузвельт построил для личного отдыха и приема частных гостей. В трех милях от него находился более просторный дом Элеоноры Рузвельт Val-Kill. Как и в Белом доме, где у президента и Первой леди были отдельные спальни, эти два укромных убежища были демонстрацией решительной независимости каждого из них, скрывая президентскую пару от посторонних глаз и, более того, от глаз друг друга. В этих домах президент и Первая леди были вольны принимать всех, кого хотели.

Заметки Гарримана показывают, что, наряду со своими другими обязанностями, во время войны он выполнял роль добровольного хроникера Черчилля, фиксируя многие его остроумные замечания. На слова Рузвельта о холодности Эдвины Маунтбаттен, супруги Луи Маунтбаттена, члена британского комитета начальников штабов, Черчилль отреагировал: «В этом кремне есть искра». Позже, когда Гарри Гопкинс подумывал жениться в третий раз, Черчилль поделился с ним собственным мнением о романтических устремлениях: «Вы женаты на войне. Этого вам должно хватать». Не хватило. Через полтора месяца на церемонии в Белом доме Луиза Джилл Мейси стала миссис Гарри Гопкинс.

Хотя цитаты Черчилля Гарриман приводил прямым текстом, слова Рузвельта он перефразировал. В какой-то момент будущий губернатор Нью-Йорка отметил сомнения Рузвельта насчет наиболее подходящего места для первого крупного американского наступления. «Когда я остался наедине с президентом, – сообщал Гарриман, – он сказал мне, что ему трудно найти место, где, по мнению солдат, они могли бы сражаться, но он собирается настаивать на каких-то действиях_____». Пустое место в конце предложения вызывает вопросы даже сегодня. Была ли это попытка скрыть имя потенциальной цели из опасения, что личный документ может каким-то образом попасть в руки