Читать книгу - "Страх над Невой. Убийцы Санкт-Петербурга второй половины XIX века – начала XX века - Иван Дмитриевич Путилин"

— А что ж! — согласился я. — Коли пивка, я с удовольствием.

Через минуту я сидел с ними в сквернейшей пивной лавке и пил сквернейшее пиво. Они попросили себе папироски и стали дымить каким-то дурманом. В такой обстановке притвориться пьяным ничего не стоило.

— Ты откуда? — спросила меня одна из красавиц. — Может, с нами пойдешь? Ночлег есть?

Я замотал головою:

— Зачем? Я и так заночую! Мне не надо! Я выпить — выпью. Вот Сашку встречу, и еще деньги будут! На, пей!

— Сашку? Какого Сашку? — спросила другая.

— Перфильева. Какого? Его самого. А деньги есть! — И при этом я звякнул монетами в кармане.

— Пойдем с нами, миленький, — ласково заговорила первая фурия. — Тебе у нас будет хорошо. И Сашку повидаешь.

— Сашку? — повторил я. — Большого? Рыжего?

— Его, его! — подхватила другая. — Пойдем!

— В оспе?

— Да, да, лицо все в оспинах! Ну, идем!

— Не! — ответил я. — Сегодня не пойду. Пьян. Спать пойду!

Бросив на стол деньги, я вышел из пивной и, притворяясь пьяным, с трудом дошел до угла. Там я оправился и быстро пошел домой, думая, каким образом мне изловить этого Сашку. Что это он, я уже не сомневался, но идти в Стеклянный флигель Вяземской лавры, куда мы даже обходом не всегда решались идти, и брать оттуда Сашку — дело было невыполнимое. Я решил выследить его днем и арестовать. Для этого я взял с собой своих силачей, опять своего Ицку, и, переодевшись до неузнаваемости оборванцами, мы в пять часов утра уже были на дворе лавры против Стеклянного флигеля, и я стал зорко выглядывать своего Сашку.

Поднялись тряпичники и пошли на работу, потащились нищие, а там пошли рослые поденщики дежурить на Никольском или у пристаней, прошли наборщики. Двор на время опустел, а Сашки все не было.

— Сидит там и пьет, — пояснил Ицка.

Вдруг я увидел вчерашнюю знакомую. Я тотчас подал знак своим, чтобы они отошли, и подошел к ней.

— Не узнала? — прохрипел я.

Она вгляделась и широко улыбнулась:

— Ах, миленький! Ко мне? Пойдем, пойдем. Хозяйка чуланчик даст. Хо-о-ороший…

— Некогда. Мне Сашку надо. Здесь он?

— Здесь, здесь! Сейчас с Машуткой его видала.

— Поди, позови его. Скажи ему, что Мишка зовет. Мишка! Запомнишь? А потом пить будем.

— Сейчас, сокол! В одну секундочку! — И она, шлепая калошами, побежала на лестницу.

Я быстро подошел к Ицке и шепнул:

— Как махну рукою, хватать!

Он отошел к нашим силачам.

Я стоял вполоборота к лестнице, приняв осанку Мишки, и ждал с замиранием сердца. Ждал минуть пять, и вдруг услышал визгливый голос своей дамы:

— Вон он, Мишка-то! Иди к ему! Говорит, дело есть!

Я взглянул боком. Огромный, рыжий как медведь, растрепанный, на босую ногу и в одной холщовой рубахе, Сашка стоял на пороге крыльца в нерешимости. Я сделал вид, будто его не вижу, а моя красавица тащила его за руку.

— Иди, что ли! — кричала она. — Эй, Мишка!

Я обернулся и медленно двинулся, кивая головой.

С завязанным лицом, в надвинутом картузе, зная, что Мишка должен прятаться, Перфильев не мог увидеть сразу обман и, поддавшись на мою хитрость, пошел мне навстречу, но я не дал ему подойти. Мои опытные помощники, едва он отодвинулся от двери, отрезали ему отступление назад и шли за его спиной. Я махнул, и в то же мгновение четыре сильные руки схватили Сашку. Он заревел, как зверь, и рванулся, но его снова схватили мои силачи и поволокли со двора.

— Ну, вот и встретились! — сказал я Сашке.

Он только сверкнул на меня глазами, а моя красавица, кажется, превратилась в соляной столб. Разинула рот, развела руки и в такой позе застыла. Уходя со двора, я оглянулся, а она еще все стояла в той же позе.

Привод Александра Перфильева был моим триумфом. С этого времени сам граф обратил на меня внимание и стал давать мне труднейшие поручения.

Александр Перфильев запирался недолго и после нескольких очных ставок покаялся во всех преступлениях.

Такова история о «душителях» и их поимке. Память изменила мне, и я упустил множество мелких эпизодов этой длинной и страшной истории, но в общем передал ее так, как она сохранилась в памяти моих современников.

В то время эти «душители» навели на жителей совершенную панику, и, когда страшная шайка была переловлена, все вздохнули с чувством облегчения, а мы — с чувством гордости и радости.

Солдат-убийца

Вспоминаю я это старое дело (относится к 1859 году) исключительно потому, что я сделал первоначальный розыск и дознался до истинного преступника исключительно путем логического вывода и соображений и долгое время считал это дело самым блестящим в моей практике.

Фото

Но будущее чревато событиями, и последующие дела заслонили на время историю этого розыска, а теперь, найдя в своих бумагах пожелтевший лист с моим донесением графу Шувалову, я с удовольствием вспомнил про это дело.

13 июня 1859 года по Выборгскому шоссе в трех верстах от Петербурга был найден труп с признаками насильственной смерти, а следом за этим в ночь с 13-го на 14-е на даче купца Х-ра, подле самой заставы, через открытое окно неизвестными была похищена разная одежда: два летних мужских пальто, брюки, полусапожки, шляпа, зонтик и дамское серое пальто.

Граф Шувалов по получении о том извещения изволил оба эти дела поручить мне для расследования и розыска преступников.

Я тотчас отправился на место преступлений.

Сначала к убитому.

На Выборгской дороге, совсем недалеко от Петербурга, сразу же у канавки, еще лежал труп убитого. Он лежал на боку, голова его была проломлена, и среди сгустков крови виднелся мозг и торчали черепные кости. Он был без сапог, в красном гарусном шарфе и серой чуйке поверх жилета со стеклянными пуговицами. По виду это был типичный чухонец.

Я стал производить внимательный осмотр. Шагах в пяти от края дороги на камне я увидел несомненные следы крови. Черная полоса тянулась до самого места нахождения трупа. Оглядевшись еще немного, я нашел на дне канавки топор, на обухе которого вместе с кровью приклеился клок волос, а опять возле камня — дешевую корешковую трубку.

После этих находок и осмотра мне ясно представилась картина убийства. Чухонец мирно сидел на камне и, может быть, курил трубку, когда к нему подкрался убийца и нанес смертельные удары… своим или его топором? «Вероятно, его, — решил я, — потому что иначе убийца унес бы топор с собой, дорожа все-таки вещью