Читать книгу - "Воспоминания участников штурма Берлина - Анатолий Петрович Криворучко"

часть Сталинграда и заводские районы. Максимальное удаление переднего края от Волги было всего 10 километров.

В этот же день Чуйков на заседании военного совета фронта был назначен командующим 62-й армией и получил задачу отстоять Сталинград любой ценой. Командование фронта считало, что генерал-лейтенанту Чуйкову свойственны такие положительные качества, как решительность и твердость, смелость и широкий оперативный кругозор, высокое чувство ответственности и сознание своего долга.

Чуйков хорошо понимал трудность полученного задания. Но ему помог опыт предыдущих боев. «Полтора месяца боевой жизни многому меня научили, — писал он впоследствии. — я имел возможность изучить врага в боевой обстановке, проанализировать его оперативные и тактические замыслы»[35].

Глубокие клинья, сходящиеся в глубине в одну точку, — основа всех тактических и оперативных замыслов немецких генералов. Имея превосходство в авиации, а также в танках, захватчики сравнительно легко прорывали нашу оборону, вбивали клинья, создавали видимость окружения и тем самым заставляли наши части отходить. Но достаточно было упорной обороной или контратаками остановить или разбить один из клиньев, как второй уже повисал, ища опоры.

В тактике противник сохранял шаблон. Пехота бодро шла в наступление лишь тогда, когда танки находились уже на объекте атаки. А танки обычно шли в наступление лишь тогда, когда над головой наших войск висела авиация. Достаточно было нарушить этот порядок, как наступление противника приостанавливалось, и его части откатывались назад.

Захватчики не выдерживали наших внезапных ударов, особенно артиллерийского и минометного огня. Гитлеровцы не терпели ближнего боя. Они не выдерживали нашего сближения при контратаке, немедленно залегали и даже отходили назад. У них была хорошо отработана связь пехоты с танками и авиацией.

Чуйков считал, что в сложившейся обстановке многие преимущества противника могут быть ликвидированы или значительно снижены в затяжных уличных боях. В то же время он понимал, что решение этой задачи возможно лишь при участии всего личного состава, командиров, штабных работников, рядовых бойцов. Творчески осмысливая примеры смекалки воинов, удачные решения задач мелкими подразделениями, он смело шел на применение новых тактических приемов в масштабе всей армии. Он даже опыт Гражданской войны стремился использовать в современных условиях.

Став командующим 62-й армией, Чуйков не пытался сам решать все проблемы. Он сделал своим надежным помощником и единомышленником начальника штаба армии генерала Н. И. Крылова. Зная о том, что Крылов оборонял Одессу и Севастополь и имеет богатейший опыт борьбы в городе, Чуйков стремился использовать его опыт. Начальник штаба тоже хорошо понимал командующего и твердо проводил в жизнь его решения. Они дополняли друг друга, и это способствовало достижению поставленных целей. И когда стало необходимо подтягивать штабы вплотную к переднему краю, то все увидели, что штаб армии во главе с начальником оказался впереди штабов дивизий и даже некоторых полков. И когда Крылову сообщили, что немецкая авиация бомбит штаб танкового корпуса, он посоветовал поплотнее придвинуть штаб к переднему краю. Точно так же использовались опыт и способности начальника артиллерии генерал-майора Н. М. Пожарского, начальника бронетанковых войск подполковника М. Г. Вайнруба, других работников армейского управления.

Основное внимание Чуйкова уделял рядовым бойцам. «На первом плане в моих размышлениях был солдат. Он — главный участник войны. Ему раньше всех приходится сталкиваться с врагом лицом к лицу. Порой он лучше знает психологию солдат противника, чем генералы, наблюдающие за боевыми порядками врага с наблюдательного пункта. Он изучает характер врага. А знать моральные силы врага не вообще, а непосредственно на поле боя — это, в конечном счете, главный, решающий фактор любого боя. Даже в самом горячем бою хорошо подготовленный солдат, зная моральные силы противника, не боится его количественного превосходства. Ничего страшного не будет, если боец, ведя бой в подвале или под лестничной площадкой, зная общую задачу армии, останется один и будет решать ее самостоятельно. В уличном бою солдат порой сам себе генерал. Нельзя быть командиром, если не веришь в способности солдат», — говорил Чуйков.

Обдумывая, как уменьшить эффективность воздействия вражеской авиации, Чуйков нашел решение в действиях солдата Г. Протодьяконова, который, оказавшись со своей пушкой на нейтральной полосе, не отошел на свой передний край, а наоборот, закрепился там и метко поражал вражеские танки. И самолеты врага его позицию не бомбили. Кроме того, он обратил внимание на следующий факт: где передний край отдельных подразделений сблизился с вражеским, там противник не использует авиацию, боясь поразить свои войска. Чуйков немедленно отдал распоряжение идти на сближение с противником. Он приказал рыть ходы сообщения, траншеи, окопы зигзагами, так, чтобы приблизиться к врагу, сократить ширину нейтральных полос до минимума, на бросок гранаты. Если же противник попытается оторваться, то не давать ему увеличить разрыв.

Такой тактический прием оправдал себя. Там, где части успели сократить размеры нейтральной полосы, фашистские бомбы ложились сзади, часто на уже пустые окопы и траншеи. Когда же вражеские пикирующие бомбардировщики все же пытались бомбить передний край советских войск, то бомбы зачастую попадали на позиции гитлеровских войск. Таким способом командующему удалось в значительной мере ослабить разрушительное воздействие вражеской авиации. Снижение эффективности действий авиации по переднему краю уменьшило потери и подняло боевой дух бойцов.

Одновременно командующий потребовал, чтобы все начальники также пошли на передний край. Рядовые бойцы увидели рядом с собой в окопах и траншеях, на огневых позициях командиров высоких рангов, комиссаров, штабных офицеров. Это сыграло немаловажную роль в повышении боевого духа войск. Более того, лично сам Чуйков, член военного совета К. А. Гуров, начальник штаба Н. И. Крылов не отсиживались на своем командном пункте, частенько ходили на наблюдательные пункты дивизий и полков, к бойцам в траншеи, показывая тем самым, что генералы — члены военного совета армии не сбежали за Волгу, а вместе со всеми борются за город. Командарм тонко чувствовал настроение подчиненных.

В то же время военная целесообразность заставила Чуйкова серьезно поспорить с командующим артиллерией фронта генералом В. Н. Матвеевым. Последний требовал, чтобы артиллерийские полки, прибывающие со своими дивизиями на усиление 62-й армии, переправлялись вместе с войсками на правый берег Волги, в город. Военный совет армии категорически выступал против этого требования. Чуйков доказывал, что тяжелая дивизионная артиллерия должна оставаться на левом берегу, там же, где находится армейская артиллерия. На правом берегу, доказывал Чуйков, нужны противотанковые пушки, минометы, наблюдательные пункты.

В городе не было ни конной, ни механической тяги для артиллерии, так как укрыть от огня противника лошадей, автомашины и тягачи было негде. Перетаскивать же тяжелые пушки, гаубицы на руках через развалины городских зданий и по воронкам от разорвавшихся бомб и снарядов было просто невозможно. Таким образом, маневр колесами для артиллерии полностью исключался. Доставка снарядов для артиллерии через