Читать книгу - "Воспоминания участников штурма Берлина - Анатолий Петрович Криворучко"

моего штаба гвардии подполковник Велькин дважды летал над ними на штурмовике, изучая расположение противника.

Ночью 16 апреля, находясь на своем наблюдательном пункте на плацдарме за Одером, я старался по доносящимся до меня звукам разгадать, что делается у противника. Наше наступление не могло быть для немцев неожиданностью. 14 апреля пленный, взятый во время разведки боем, показал: «Это не было вашим большим наступлением, дня через два вы начнете большое наступление, будете прорывать нашу оборону. Потом ринетесь на Берлин. Дней через семь подойдете к Берлину, а дней через пятнадцать война закончится полным разгромом Германии».

Вспоминая сейчас этот допрос немецкого солдата, думаю, что этот пленный, пожалуй, понимал немножко больше, чем генералы из гитлеровского генштаба.

Зная, что скрыть полностью подготовку грандиозного наступления невозможно, я боялся, что противник обманет нас, уйдет, сменит засеченные нами огневые позиции. Тогда артиллерийская подготовка страшной силы пройдет даром, впустую, придется на другом рубеже все начинать сначала.

Несколько раз я выходил из блиндажа. На переднем крае было спокойно. Впереди, недалеко от моего наблюдательного пункта, бойцы кушали, или, как принято говорить, «заправлялись» перед боем.

Артиллерийское наступление отличалось краткостью и исключительной силой. Оно как бы дало тон всей операции.

На долю Героя Советского Союза гвардии генерал-лейтенанта Пожарского выпало «дирижировать» огромным артиллерийским «оркестром»: 265 стволов артиллерии и минометов действовали на каждом километре фронта прорыва.

Когда рассвело, было очень трудно наблюдать за полем боя. Дым артиллерийских разрывов слился с голубоватой дымкой, покрывавшей землю. Эта дымка приводила в ярость командиров летных частей, находившихся рядом со мной на станции наведения. Авиации было очень сложно работать.

Бой был трудный и упорный. Однако когда мои разведчики перехватили немецкую радиограмму, в которой какой-то командир приказывал бить по бегущим солдатам осколочными из танков, для меня стало ясно, что гвардейцы Сталинграда уже имеют успех, их порыв к окончательной победе несокрушим, что гитлеровцы бегут.

Нас несколько раз предупреждали от имени товарища Сталина не торопиться, обработать врага как следует артиллерией, а потом идти в атаку.

В этом чувствовалась сталинская забота о людях. Мы прилагали все усилия к тому, чтобы громить врага, сохраняя как можно бережней жизни наших воинов, прошедших тяжелый и славный путь и доживших до последнего, завершающего этапа Отечественной войны.

Пройдя с упорными боями 6–8 километров, мы подошли вплотную к Зееловским высотам. Противник на этом рубеже имел сильные оборонительные позиции и свежие части. Взять с ходу эти мощные позиции было невозможно. Завязались упорные бои, длившиеся днем и ночью.

Умение войск вести наступательные ночные бои обеспечило успех захвата Зееловских высот. Первой на высоты ворвалась дивизия генерала Шугаева, за ней — дивизия генерала Зеленюка.

Вторичная артиллерийская подготовка, вновь проведенная ночью, и последовавший затем стремительный дружный штурм высот обеспечили захват всех позиций на Зееловских высотах. Брешь на Берлин была пробита.

Гитлеровский генеральный штаб понимал, что нарастающий удар советской армии, нарушивший планы задержки наступления наших войск, сокрушил всю его стратегию и тактику. Но, как говорят, утопающий хватается за соломинку. Навстречу нашему наступлению были брошены все имевшиеся у врага резервы.

Каждый день на новых позициях в глубине немецкой обороны появлялись свежие полки и дивизии; контратаки шли непрерывно. Но никакая сила не могла уже остановить могучие удары гвардейцев-сталинградцев, которые рвались выполнить приказ великого Сталина водрузить Знамя Победы над Берлином.

У города Мюнхеберга, на полпути от Одера до Берлина, сталинградские гвардейцы совместно с гвардейцами-танкистами генерала Катукова сломили последнее ожесточенное сопротивление гитлеровцев. Чаша весов победы резко наклонилась в нашу сторону.

Противник, надломленный физически и морально на одерском рубеже, еще продолжал огрызаться. Наши части прорвали внешний оборонительный обвод Большого Берлина, и 23 апреля 1945 г. мы дрались уже в Берлине.

Реку Шпрее наши войска форсировали с ходу сразу в нескольких местах. Наши штурмовые группы все глубже и глубже врезались в тело Берлина.

Чем ближе мы подходили к центру города, тем более возрастало сопротивление врага. Фашистские головорезы, чувствуя приближение часа расплаты, бешено сопротивлялись. Но это была предсмертная агония.

Я помню ночь под 1 мая, когда ко мне на командный пункт явился начальник генерального штаба германских сухопутных войск генерал пехоты Кребе с письмом за подписями Геббельса и Бормана. По лицу этого генерала я видел, как фашистская Германия с трепетом за свои злодеяния склоняется на колени перед советской армией, перед советским народом.

Василий Иванович Чуйков (1900–1982 гг.) — командующий 62-й (8-й гвардейской) армией, генерал-полковник, дважды Герой Советского Союза.

Родился 31 января (12 февраля) 1900 г. В селе Серебряные Пруды Веневского уезда Тульской губернии (ныне поселок городского типа в Московской области) в семье потомственного хлебороба Ивана Ионовича Чуйкова, у которого было восемь сыновей, четыре дочери да еще престарелые родители. Содержать такую семью было очень трудно. Василий с детства познал тяжелый крестьянский труд, познал, что такое работа в поле от зари и до заката. Бедность вынуждала взрослых сыновей идти в город на заработки. К 1911 г. четыре старших сына Чуйковых уже были в городе.

В. Чуйков окончил 4 класса церковно-приходской школы и в 12 лет поехал на заработки в Санкт-Петербург. Сначала он работал мальчиком в частной бане и в меблированных комнатах, а затем стал учеником в шпорной мастерской. Шпор для царской армии требовалось много. В этой мастерской он выучился на слесаря. Началась Первая мировая война, взрослых рабочих отправили на фронт, и у верстаков остались подростки да старики. Василий, читавший книги, брошюры, революционные листовки, пересказывавший их содержание товарищам, как-то незаметно для самого себя стал одним из заводил среди них.

В сентябре 1917 г. спрос на шпоры с «малиновым звоном» прекратился, мастерская закрылась, и Василий остался без работы. Тогда братья, служившие на Балтийском флоте, предложили и ему поступить на службу добровольцем. В октябре Василий перебрался в Кронштадт, где поступил юнгой в учебно-минный отряд, в котором служил его старший брат Илья. Так началась военная служба В. Чуйкова.

Гражданская война

В апреле 1918 г. Чуйков стал курсантом первых Московских военно-инструкторских курсов. В июле, при подавлении мятежа левых эсеров, Чуйков пошел в свою первую штыковую атаку. Настоящее боевое крещение он принял в сентябре — октябре того же года.

Опасное положение на фронтах заставило руководство направить в действующие части курсантов военно-учебных заведений. Московские курсанты поехали на Южный фронт драться с войсками генерала Краснова. Чуйков попал в 1-ю особую Украинскую бригаду Р. Ф. Сиверса и получил назначение на должность помощника командира стрелковой роты.

Уже на этой первой должности начал проявляться командирский талант Василия Чуйкова. Он не стал торопливо предъявлять красноармейцам, прошедшим большую школу боев, свои командирские