Читать книгу - "Развод в прямом эфире. Бывший, выключите камеры - Виолетта Весна"

студийный час, гонорар и новый монтаж. Станислав отказался разблокировать дополнительный бюджет.

— Используйте средства внешней студии или сокращайте, — написал он.

Даниил открыл смету своего договора.

— Я оплачу актрису из производственных расходов. Это часть моей формы.

— Когда обсуждали вторую машину, мы уже решили, что студия не финансирует канал, — сказала я.

— Здесь другое. Я отвечаю за монтаж и могу выбирать расходы внутри пакета. Не прошу увеличить гонорар и не оплачиваю чужую выездную группу.

Анна проверила договор. Он действительно имел право перераспределить производственные расходы, если сохранял утвержденный объем и платил исполнителю официально.

— Тогда фиксируем изменение сметы, — сказала она. — Полина не принимает этот расход. Лариса принимает готовый результат.

Я не стала спорить с правом Даниила только потому, что решение уменьшало его доход. Иначе мой запрет на бесплатную работу превратился бы в другой вид контроля.

Актрису нашли через базу студии и записали вечером. Она получила только обезличенный текст, не знала имени источника и подписала соглашение о конфиденциальности. На экране появлялось: «Текст документа читает актриса».

В семь Лариса отправила фрагмент в юридическую вычитку. Для четвергового анонса он уже не успевал: графический отдел закрыл прием новых материалов. Станислав снял анонс и заморозил дополнительный монтажный бюджет до промежуточного отчета.

— Цена одной даты, — сказал Даниил, когда сообщение появилось на экране.

— Цена защиты, — ответила я.

— Я не жалею.

В его голосе не было ни вызова, ни просьбы оценить поступок. Он сохранял все производственные правки в журнале и ставил следующий блок на просчет.

После восьми остальные разошлись. Мне требовалось вернуться на канал, но черновой файл еще выгружался. Даниил передал мне гостевую карту от закрытой монтажной.

— Доступ до десяти, — сказал он. — После система закроет сессию. Исходники не копируешь, замечания оставляешь в проекте.

— Ты отдаешь мне ключ от собственной студии?

— Гостевой доступ к одной комнате. Не делай из него совместную ипотеку.

Я усмехнулась.

— В десять закончу.

— В девять пятьдесят, чтобы выгрузить журнал.

Он ушел к звукорежиссеру. Я осталась перед монтажным экраном и впервые за год получила доступ к его исходникам не потому, что была женой или начальником проекта. Право было ограничено задачей, временем и записью действий. Именно поэтому им можно было воспользоваться без долга.

В 21:47 я сохранила замечания. В последнем написала: «Убрать лишнюю паузу после слов Евгении. Она создает драму, которой в ответе нет». Даниил принял правку удаленно. В 21:53 сессия закрылась.

До четверга нам предстояло получить разрешение на старый архив и проверить, не обещали ли мы нынешнему источнику то же, что уже однажды не смогли выполнить.

ГЛАВА 9. Старый монтаж

Разрешение на архив пришло в четверг в десять двенадцать. Его подписали руководитель редакции, юридическая служба и сотрудник внутренней безопасности. В письме были перечислены конкретные папки, срок доступа до полуночи и запрет копировать персональные данные прежнего источника.

Анна распечатала разрешение и положила перед нами.

— Новый режим защиты повторяет часть прошлогоднего, — сказала она. — Я хочу убедиться, что мы не перенесли старые ошибки в новый протокол. Доступ не означает пересмотр кадрового решения и не дает права использовать архив в текущем эфире.

— Кто будет присутствовать? — спросил Даниил.

— Мы втроем и архивист. Лариса подойдет после совещания. Полина сегодня ведет выпуск, поэтому в пять закрываем просмотр и возвращаемся в студию.

Он прочитал каждую строку и подписал журнал. Я сделала то же. Раньше мы входили в архив по постоянным пропускам и считали ограничения помехой, пока они не касались наших собственных решений.

Комната хранения находилась на минус первом этаже. Физические носители лежали в шкафах, рабочие копии — на сервере без внешнего доступа. Архивист открыл проект под служебным номером. Название онлайн-сервиса в интерфейсе заменили кодом: прошлогодняя проверка еще содержала закрытые данные.

На экране появилась временная шкала выпуска, который так и не вышел. Пятьдесят две минуты были собраны почти полностью. В первом блоке клиенты рассказывали о кредитах на обучение. Во втором бывшая сотрудница сервиса объясняла продажи. В третьем стояла спорная аудиозапись внутреннего совещания.

— Открываем только версии и журнал решений, — напомнила Анна. — Само аудио прослушиваем в необходимом объеме.

Архивист вывел список. За последние три часа перед планировавшимся эфиром проект менялся семь раз. В 15:06 фактчекер отметил несовпадение фонового шума в ключевой фразе. В 15:24 Даниил загрузил исходный файл источника. В 15:51 появился технический отчет о вероятном монтаже. В 16:08 я остановила выпуск. В 16:19 программная дирекция потребовала заменить спорный фрагмент пересказом. В 16:32 юрист отказался согласовывать и пересказ, потому что вывод зависел от той же записи.

— Я помнил, что вы сразу сняли весь блок, — сказал Даниил.

— Не сразу, — ответила Анна. — Сначала пытались сохранить без аудио.

— Полина пыталась.

Я не стала исправлять время глагола. В архиве лежал документ, который отвечал точнее.

Мы открыли мой комментарий от 16:22: «Предлагаю оставить свидетельства клиентов, убрать утверждение о внутреннем плане продаж и заменить формулировку обвинения вопросом к компании». Ниже стоял ответ Анны: без позиции