Читать книгу - "Развод в прямом эфире. Бывший, выключите камеры - Виолетта Весна"

как процент от новых договоров. Но самих платежных документов у нее не было.

— Значит, она видела отчет, а не перевод, — сказала я.

— Так и записано, — ответил Даниил.

— Кто составлял отчеты?

— Финансовый координатор. Имя в приложении, но публиковать без проверки нельзя.

— Понятно.

По семи историям Евгения знала разное. В трех готовила письма сама. В двух видела обращения после передачи партнерам. Еще две знала только по таблице. Мы сократили основной список до пяти случаев, где ее знание можно было связать с документом, и оставили клиентские договоры как отдельный источник.

— Это временное сокращение, — сказал Даниил. — Если клиенты подтвердят оставшиеся, вернем.

— Если подтвердят.

Он принял уточнение без спора.

Анна дошла до последней страницы.

— Здесь указано, что Евгения готова на защищенную запись. Условия?

— Без прямого эфира. Лицо не показываем. Голос меняем или используем актрису. Она хочет увидеть готовый фрагмент только для проверки деталей, по которым ее можно узнать. Выводы не утверждает.

— Это разумно, — сказала я. — Но перед записью тестируем не только лицо и голос. Название отдела, даты совещаний, формулировки писем, фон.

— Я предложил запись в понедельник.

— До технической пробы?

— Пробу можно сделать утром.

— На самой Евгении?

— На координаторе моей студии.

— Он знает редкие формулировки ее отдела?

Даниил отодвинул протокол.

— Полина, мы можем бесконечно моделировать способы узнать человека. В какой-то момент источник сам принимает остаточный риск.

— После того, как мы покажем этот риск, а не после общей фразы.

— Покажем затемненное лицо, измененный голос, закрытый фон.

— И дадим Никите пробный фрагмент без имени. Если он по открытым данным сузит круг до нескольких сотрудников, защита недостаточна.

— Никита знает тему расследования. Это не слепой тест.

— Тем более. Внешний зритель тоже будет знать компанию и период.

Анна остановила спор:

— Запись назначаем на понедельник условно. Утром делаем тест. Евгения приезжает только после результата. Если защита слабая, записываем документы и готовим реконструкцию без ее голоса. Согласование источника отдельно.

Даниил посмотрел на часы.

— Это потеря половины дня.

— Это стоимость выбранной формы, — сказала Анна.

Он согласился, хотя удовольствия решение не доставило.

Вечером «Точный метр» подтвердил получение запроса. Алла Чижова написала, что компании требуется время на сбор информации у партнеров и что ответ будет предоставлен до двадцать восьмого сентября. Срок оставлял нам десять дней до предполагаемого эфира.

— Они уже знают дату? — спросил Даниил.

— Мы указали, что материал планируется в октябре, — ответила Анна. — Точного числа нет.

— Станислав мог сказать рекламному отделу.

— Мог. Это предположение. Запросим журнал контактов коммерческого блока, если увидим вмешательство.

В пятницу мы закончили после девяти. Даниил уехал в студию готовить пробу, я — домой. Личных сообщений между нами не было. Рабочая переписка содержала только время, задачи и список людей с доступом.

В субботу в десять Никита подключился к закрытому просмотру. Координатор студии сидел перед серой тканью, лицо было затемнено, голос снижен программой. Он произнес несколько фраз из обезличенного протокола:

«После совещания в начале весны нам поручили передать сложные договоры партнерам. Отдел получал таблицу раз в месяц».

— Компания, отрасль и год известны, — сказал Никита. — «Совещание в начале весны» не помогает. «Отдел получал таблицу раз в месяц» уже сужает функции. Если добавить должность и точную дату, можно искать сотрудников в резюме и старых вакансиях.

Даниил заменил фразу:

«Сотрудники видели обращения клиентов и готовили ответы по установленному порядку».

— Безопаснее, но слабее, — оценил Никита. — Нужен документ, иначе это общее утверждение.

— Документ будет на экране с закрытыми данными, — сказала я. — Голос источника не обязан нести все доказательство.

Мы проверили фон. Даже серая ткань не решила проблему: в отражении очков координатора виделась монтажная. Очки сняли, свет переставили. Потом тестовый файл отправили специалисту по безопасности, не сообщив имя Евгении. Он перечислил возможные признаки идентификации и отдельно предупредил: изменение голоса можно частично обратить, если исходная запись чистая.

— Значит, актриса, — сказала я.

— Евгения хочет говорить сама, — возразил Даниил.

— Пусть увидит тест и выберет между риском и реконструкцией.

Он позвонил ей при нас и объяснил результат. Я слышала только его реплики.

— Да, голос можно изменить сильнее... Тогда пострадает разборчивость... Нет, мы не считаем, что вас обязательно узнают. Мы говорим, что риск остается... Актриса прочитает согласованный обезличенный текст, на экране будет указано «реконструкция»... Решение ваше.

После паузы он сказал:

— Хорошо. Приезжайте в понедельник. Сначала покажем оба варианта. Ничего не записываем до вашего согласия.

Он закончил разговор.