Читать книгу - "После развода. Бывший работает на меня - Виолетта Весна"

— Проверить момент на всех переделанных шкафах. Изъять старые карты из тележек. Повторно обучить обе смены с подписью, но не формально: показать разницу на образцах. Первый шкаф заменить или полностью восстановить соединение после оценки повреждения.

— Сколько времени?

— Два дня без дополнительной смены. Сутки, если работать ночью.

— Два дня, — решила я. — Обычный график. Людей после ночной смены сегодня не вызываем.

Михаил посмотрел на расписание.

— Мы потеряем запас перед контрольной датой.

— Запас уже потерян. Ночная проверка уставшими людьми создаст следующий сбой.

— Согласен.

Юрий Светлов потребовал видеовстречу через час. На экране он выглядел спокойнее меня, но за ним сидели юрист и два инженера.

— Новое реле снова отказало? — спросил он.

— Нет, — ответила Полякова. — Нагрев произошел в соединении из-за момента затяжки по старой карте. Семь шкафов собраны с этим отклонением. Документы и запись вскрытия направлены вам.

— Почему старая карта осталась в работе?

Я объяснила путь тележки и распоряжение, которое не учло переделку.

— Получается, вы устранили дефект поставщика и создали собственный, — сказал Юрий.

— Да.

Юрист рядом с ним открыл договор.

— Мы можем отозвать протокол намерений. Два последовательных нарушения контроля показывают системный риск.

Соколов, подключенный из Москвы, написал мне в рабочем чате: «Просите срок. Не спорьте о формулировке».

Я и не собиралась спорить.

— Нам нужны десять дней, — сказала я. — За это время проверим все переделанные шкафы, проведем повторное обучение, изменим порядок выдачи карт и покажем вам контрольную группу после тридцатишестичасового теста. Доступ к журналам и наблюдение сохраняются.

— Почему десять? — спросил Юрий.

— Два дня на проверку и документы, четыре на сборку контрольной группы, двое суток на испытание и запас на устранение замечаний. Более короткий срок потребует ночной работы и повысит риск новой ошибки.

— А первая приемка?

— Двадцать шестое сентября пока сохраняется. Через десять дней мы либо подтверждаем готовность процесса, либо честно переносим дату.

Юрий попросил список действий с ответственными к вечеру и отключил микрофон. Мы ждали его решения девять минут.

— Десять календарных дней, — сказал он после возвращения. — До пятнадцатого сентября. Контрольная группа минимум двенадцать шкафов. Наш наблюдатель присутствует очно последние двенадцать часов. Любое отклонение сообщаете в течение часа. Если снова узнаем после вашего внутреннего расследования, протокол прекращается.

— Принимаем.

После встречи Соколов закрыл ноутбук.

— Вам только что дали третий шанс.

— Второй. Первый дефект был один, повторный тест его подтвердил.

— Клиент считает иначе.

— Поэтому платим штраф и открываем контроль.

— Совет завтра спросит, почему вы не сменили главного инженера после второго сбоя.

Михаил сидел рядом и слышал вопрос.

— Потому что причина не в одном человеке, — сказала я. — Распоряжение его службы было неполным, он это признал. Но старая карта осталась из-за несогласованного процесса переделки, в котором участвовали производство, технология и качество. Увольнение главного инженера сегодня не исправит тележки и инструкции.

— А если совет потребует?

— Тогда вопрос пройдет через независимый комитет с оценкой влияния на безопасность и контракт.

Михаил не поблагодарил меня. И правильно: я не защищала бывшего мужа. Я защищала решение от удобного виноватого.

В четыре часа мы начали разбирать путь карты. Нина прошла его от склада до стенда вместе с Поляковой и технологом. Я пошла с ними, хотя могла ждать отчет в кабинете. В комплектовочной зоне новые реле укладывали в тележки к уже снятым шкафам. В прозрачный карман вставляли маршрут прежней сборки, потому что на нем были серийный номер и отметки старых операций. Новая инструкция висела на стене в пяти метрах. Работник мог честно использовать оба документа и получить два разных требования.

— Нужна единая карта переделки на каждый шкаф, — сказала Нина. — Старый маршрут прикладываем как историю, но закрываем красной отметкой «не применять».

— Электронная версия с номером? — спросила я.

— На терминале. Бумажная копия нужна из-за перчаток и масла. Терминал не всегда удобен у шкафа.

— Оставляем оба, но версия должна совпадать.

Полякова предложила ввести короткую проверку перед подачей напряжения: код реле, момент затяжки, подписи сборщика и другого контролера. Михаил добавил цветную метку на инструменте, чтобы ключи старого и нового значения не лежали рядом.

— Цвет не заменяет число, — предупредила Полякова.

— Поэтому число остается в карте. Цвет помогает не взять неправильный ключ.

Решение было простым только после того, как мы прошли весь путь ногами. В кабинете оно выглядело бы как еще один пункт инструкции.

Вечером я встретилась с Барановой и Серовым. Серов пришел после сна, заметно встревоженный. Он сразу сказал, что готов написать объяснение и оплатить поврежденное реле.

— Вы ничего не оплачиваете, — ответила я. — Покажите, каким документом пользовались.

Он назвал