Читать книгу - "Вип персона - Соня Рыжая"

заседает. Прохожу в пустую приемную. Пытаюсь открыть дверь выданным ключом, но оказывается, она не заперта, странно.

Комната впечатляет размерами, не только квадратурой, но и высотой потолка. Все в помещении мерцает шиком, богатством и стилем. Бело красный стиль восхищает зрительные чувства. Хотя я уже тут была один раз, тогда на удивительный дизайн не обратила никакого внимания.

Одна стена разбита на панорамные оконные секции, по всей вероятности, есть дверь, так как за стеклом виден балкон и завораживающе красивый вид на город, а лениво потягивающееся светило озаряет такими цветами, что хочется сгрести все в охапку и к дочке для ее восторга. Она у меня маленькая художница.

У центральной стены, собранной из красных полотен экзотической древесины, стоит высокий комод со стеклянными дверцами, где хранятся много томов документации, на половину эту библиотеку скрывает огромный белый стол с красной гранитной столешницей, такие размеры я встречаю впервые, и конечно кресло руководителя - белая бархатная кожа, высокая спинка, красные подлокотники.

Поверхность усыпана листами бумаги в хаотичном порядке, карандаши и ручки блуждают между, что наталкивает на мысль он небрежный руководитель. Слева место видимо, выделено для переговоров, так как длинный стол с множеством вокруг него стульями на другую мысль не толкают. В отдельной нише уместились белой кожи два дивана, между ними красного дерева журнальный столик, создает уют для чаепития. Но, видно хозяин - это место использует совсем не по назначению - стекло поверхности заставлена бутылками спиртного, залита тем же содержимым, джинсы и джемпер, в которых Эд был вчера в клубе, разбросаны по полу, тут же валяется и обувь.

Он что от сюда уехал голым? Эта мысль распахивает мои глаза так широко, что можно увидеть мою душу, но впивается в сердце жалом осы голос парня - я много кого в кабинете опыляю, и так обидно стало, горький ком с трудом сглотнув, гоню прочь невесть откуда взявшуюся ревность, приступаю к уборке.

Осматриваю пространство, буквально полчаса, назад кишащее микроорганизмами и хаосом, возгордилась своей сноровкой и профессионализмом. Я всегда любила и люблю чистоту, уборка дома была моей прямой обязанностью.

Вспомнив про отдельную уборную в кабинете Матвея Владимировича, поникла. Там предстоит еще потратить время, а я ужасно переживаю - думая о встречи тут с хозяином.

Поиски нужной двери не отняли много драгоценного времени, но, только открыв ее, опешила увиденного. Небольшое пространство занимала огромная кровать, на которой очень тревожно спал, как вы думаете, кто? Абсолютно правы - Шмелев, собственной персоной в одних белых плавках, невольно прилипла взглядом к загорелому телу красавца, который судорожно метался по атласной белой простыне, а подушки уже отправлены в полет на дубовый паркет офисной спальни. Такое же огромное окно, как и в кабинете, пропускало сквозь жалюзи ранние лучи, и все казалось, словно, в сказке о принце на белом коне. Да чтоб тебя, начиталась книжек детских, теперь этот негодяй будет представляться суженным. Не скрою, покорил меня своей харизмой, и в больнице заметила не такая у него уж черная душа. Заметила, как ему понравилась моя Надя, и появилась надежда - он поможет с клиникой, но денег не возьму сама заработаю.

Воспоминания отправляют во вчерашний вечер, как меня огорошил Фил заявлением, что на месяц я принадлежу Шмелеву, и такая дикая коза во мне взыграла, захотела мести хитрой, колючей, выносящей мозг этому повелителю. Отомстила на свою голову. Видеть, как его ублажает Малибу, и он от этого получает удовольствие, вызвало во мне не понятные чувства. Я не могу его ревновать, мне не может быть обидно, до дрожи в теле, за измену, Эдуард не может мне нравиться.

Из минутного ступора вырывает хриплый стон и шепот: - Прости меня! Умоляю, дай шанс!

Ему, что там такого сниться? Тоже беспокоят кошмары, как и меня? Вздрогнула от воспоминаний своих ночных ужасов. Что он такого сделал, для такого прощения.

???????????????????????????????????????????????????????????????????????????????????????????????

Решила уйти не замеченной, но громкий рык заставил вернуться обратно и подойти ближе. Лицо Шмелева исказилось страданием, а из уголков глаз скатились слезы. Я первый раз видела, как мужчина плачет. Он продолжал мотать головой из стороны, в сторону шепча просьбы о прощении. Присела на кровать, неосознанно взяла его за руку, и ласково погладила ладонь. Эдуард немного успокоился, а я зависла, рассматривая идеальное тело: кубики пресса, накачанная грудь, упругие бедра, трицепсы на руках говорили о том, что он любит спорт, цвет кожи доказывал - за здоровьем он следит. Его такой ранимый вид сейчас затронул внутренние струны, играя мелодию любви. Да быть такого не может, чтоб я влюбилась, да еще в кого!

Услышав, как его дыхание окунулось в спокойствие, хотела отпустить руку и покинуть помещение, но его пальцы крепко сжали мои, и он горько прошептал:

- Девочка, прости меня ради Бога! Дай мне шанс все исправить!

Отрываю взгляд от пухлых идеальных губ, возбуждаюсь от желания коснуться щек и подбородка, тронутые щетиной. Изучаю идеальный нос, мгновенно утопаю в мягком голубом небосклоне. Вздрагиваю от понимания - он смотрит на меня уже целую минуту.

- Малышка, я о тебе мечтал полночи. Не знаю, каких Богов благодарить за такой подарок. Ты тут со мной, и большего мне не надо. - Делает паузу, чуть улыбнувшись, говорит - Еще хочу твою Надю любить, как собственного ребенка. Медленно тянет на себя, а я как под гипнозом подчиняюсь.

Следующее происходит, словно мы в любовной мелодраме. Он укладывает меня на себя, рукой вытягивает из пучка карандаш, которым я закрепила свою копну волос, чтоб не мешалась. Нежно пробует мягкие кудри, заправляя выбившуюся прядь за ушко, пристально смотрит в глаза, как будто спрашивая разрешения, давит пальцами на затылок, приближая наши лица. Его губы касаются моих, пробуя так нежно, так чувственно, что трепе по телу заставляет пульсировать внизу живота.

Наши поцелуи насыщены страстью, объятия жарки, прикосновения электрически, даже сквозь мою одежду чувствую разряды, желание болезненно от нехватки ласки моим соскам. Он, слыша мой стон, стягивает с меня халат, резко переворачивает, укладывая на спину, пуговка за пуговкой оголяет мою грудь, рычит от вида хлопкового белого лифчика, как будто я в суперсексуальном белье, но мне сейчас неважно ничего кроме мужчины сверху.

Медленно пальцами оттягивает ткань, оголяет соски, твердые от возбуждения. Я не могу поверить своим чувствам. Почему я позволяю именно ему такое со мной делать? Все мысли проваливаются в никуда, когда его язык начинает ласкать горошины, зубы покусывают вершинки, а я задыхаюсь от ощущений.

Во мне спиралью