Читать книгу - "Попаданец. 1940 - Вадим Владимирович Чинцов"

немецких разведчиков. Красным карандашом он отмечал достижения немецкой агентуры: организация массовых репрессий против изобретателей новых видов вооружения Георгия Лангемака; основоположника и теоретика космонавтики Юрия Кондратюка; Ивана Клеймёнова; конструктора ракетной техники Валентина Глушко; конструктора ракетной техники Сергея Королёва; авиаконструкторов Владимира Мясищева, Владимира Петлякова, Александра Изаксона, Александра Архангельского, Дмитрия Маркова, Иосифа Немана, Алексея Черёмухина, Алексея Чаромского, Георгия Озерова, Владимира Чижевского, Бориса Саукке, Андрея Туполева; конструктора в области тепловых и авиационных двигателей Бориса Стечкина; руководителя кафедры радиотехники Московского авиационного института Валериана Баженова; члена-корреспондента АН СССР Петра Вальтера; специалиста по авиационному оборудованию и дальней радиосвязи Леонида Кербера; академика ВАСХНИЛ Георгия Мейстера; вице-президента ВАСХНИЛ Николая Тулайкова и его коллегу Льва Зильбера; биологов Эрвина Бауэра и Соломона Левит; гигиениста Илью Хецрова; физиков Бориса Гессена, Виктора Глушкова, Льва Шубникова, Александра Саткевича, Матвея Бронштейна, Ганса Гельмана, Льва Ландау и Владимира Фок (которым удалось благодаря Капицы выйти на свободу); учёного в области минералогии и химии Николая Фёдоровского и многие и многие ученые, двигавшие науку СССР.

Под маховик репрессий должны попасть конструктор авиационных пушек Яков Таубин, генетик Николай Вавилов (которому должны были предъявить вредительскую работу в руководимом им Всесоюзном Институте растениеводства), агроном Леонид Говоров, генетик Георгий Карпеченко, генетик Григорий Левитский, биолог Константин Фляксбергер, член-корреспондент АН СССР по Отделению математических и естественных наук Александр Вальтер.

«А ведь кто-то еще жив и может принести пользу!» — эта мысль заставила отвлечься на звонок Берии:

— Лаврентий! Завтра у меня к десяти утра с списками еще не расстрелянных и не умерших в твоих застенках ученых и конструкторов! И захвати данные по проекту расстрелянного Лангемака.

Положив трубку, вождь опять выругался, что демонстрировало крайнюю степень его ярости.

«И это не считая репрессированных честных командиров Красной Армии и Флота!» — Сталину вдруг пришел на ум Мехлис, который в тридцать восьмом подготовил от Политуправления РККА записку, адресованную секретарям ЦК ВКП(б), Сталину, Ежову и Ворошилову.

Усмотрев одну из причин «медленной очистки» в том, что «в Управлении по начсоставу царит хаос и создано настроение — не спешить с увольнением из РККА враждебных элементов», Мехлис перешел в фронтальную атаку: «Замнаркома тов. Щаденко 20 января 1938 г. издал политически вредный приказ о рассмотрении дел и жалоб при увольнении из РККА. В этом приказе он предложил пересмотреть все представления на увольнение из РККА командного и начальствующего состава, а также все произведенные увольнения за 1937 год. В приказе предлагается при рассмотрении дел посылать людей на места для расследования и обязательно вызывать увольняемых для личной беседы. Это направлено к недопустимой затяжке и волоките при разборе дел. 3-й пункт приказа предлагает изъять из личных дел все „неподтвердившиеся“ компрометирующие материалы. Такой очисткой личных дел создается полная безответственность в изучении людей и условия для укрывательства врагов. Приказ тов. Щаденко, разосланный округам, армиям и центральным управлениям, не подчеркивает основной задачи — очищать ряды Красной армии от врагов. По своему существу он является тормозом в этом важнейшем деле. Политуправление РККА просит ЦК ВКП(б) и наркома обороны тов. Ворошилова немедленно отменить этот явно враждебный приказ тов. Щаденко».

Тогда Мехлис так и не решился обратиться к руководству партии и страны с этой запиской. И приказ Щаденко, весьма своевременный и заслуживающий безусловно положительной оценки, отменен не был и действовал. А черновик этой записки попал к Сталину от преданного человека из Политуправления. Мехлис к удивлению Сталина рисковал даже открыто призывать к невыполнению письменного приказа заместителя наркома обороны. На Всеармейском совещании политработников в апреле 1938 г. он прямо бросил реплику: «По линии политработников я не позволю изымать материалы из личных дел». И вот сейчас вождь вдруг подумал: «А не является ли Лев одним из тех агентов влияния, которые были внедрены еще той старой школой немецкой разведки?»

О взглядах и настроениях решительности и готовности Мехлиса выкорчевать все и вся можно судить по такому факту. Менее чем через три месяца после назначения его начальником Политуправления РККА он, присутствуя на совещании политработников Военно-воздушных сил, бросил 23 марта 1938 года такую реплику: «Вся беда в том, что раньше здесь сидели шпионы, вредительство было всюду… Мы сейчас шпионов вылавливаем и из ПУРа всех шпионов повышибаем».

Кого мог, Мехлис выгонял из армии своей властью, а что касается представителей высшего комполитсостава, увольнение которых находилось в компетенции наркома и Политбюро ЦК ВКП(б), Мехлис буквально бомбардировал их доносами на многих и многих. О некоторых военачальниках он «сигнализировал» в регулярных обобщенных докладных записках в адрес его, Сталина, а также Молотова, Ворошилова, Кагановича, Жданова, Ежова, а затем — Берии, в других случаях направлял персональные сигналы-доносы на начальника политуправления ЗакВО Раздольского, на члена Военного совета ВВС РККА Кольцова, на командующего войсками УрВо Софронова, на командующего войсками СибВО Антонюка, на заместителя командующего войсками МВО Петровского, на комдива Рейтера, на комдива Коровникова и других.

Сталин вдруг вспомнил о уверенности пленных немцев о возможности войны уже этим летом, а он-то рассчитывал протянуть хотя бы два-три года для реорганизации армии. С такими как Мехлис и Кулик, о котором доложил Андреев, то ли преданными дураками, то ли скрытыми агентами влияния, всю войну просрать можно!

«Кулика похоже придется снять и поручить ему, к примеру формирование резервных армий, если и с этим не справится, то значит его ждет пенсия. А вот как быть с Мехлисом? Андреев как всегда напомнил ему, что предупреждал о ненормальной кровожадности этого еврея. По мнению Андреева даже замечая проблемы, Мехлис не всегда умел их грамотно решать. Он его обвинил в бюрократизме и недисциплинированности, а также в том, что он чаще сосредотачивается на бесплодных заседаниях, вместо личного воздействия на решение проблем. Он в очередной раз не послушал Андрея Андреевича, как оказалось опять зря. Сталин ценил Льва за его принципиальность и до фанатизма честность. В годы Гражданской войны Мехлис проявлял отвагу, стремился в опасные места фронта, поднимал за собой бойцов, за что и был награждён орденом Красного Знамени. Мехлиса называли „честным бессребреником, которого невозможно купить“. В ходе инспекционных поездок он выявлял серьёзные недочёты в управлении войсками, например, беспечность и самонадеянность командования. "Неужели все эти годы Лев так артистично играл?» Хрущёв называл его аппарат «клеткой с бешеными собаками», а сам Сталин критиковал за «абсурдное рвение» и называл «страшным зверем». «Пожалуй надо ограничить доступ Льва к секретной информации и обязательно послать этой осенью во время штабных учений проверять состояние Белорусского и Киевского особых округов. Именно они похоже примут на себя удар немцев. Если Лев выявит недостатки,