Читать книгу - "Попаданец. 1940 - Вадим Владимирович Чинцов"

Заглянул адъютант:

— Товарищ нарком! К вам просится на прием заместитель начальника Семнадцатого отряда по политчасти Ильин!

— Пусть войдет! — когда в кабинет вошел нежданный посетитель, нарком указал на стул — Садись, Ефим Ильич! Что случилось, раз ты без предупреждения сорвался ко мне из Бреста?

— Майор Кузнецов совместно с начальником управления НКВД Брестской области прошлой ночью привлекли красноармейцев маневренной группы нашего отряда для перехода на ту сторону Буга. К счастью, один из участников этого незаконного рейда — мое доверенное лицо. Правда он всего лишь доставил на тот берег и обратно нарушителей границы с помощью одной из двух надувных лодок, задействованных Кузнецовым и Сергеевым и не знает деталей всего, что происходило на той стороне. Обратно группа вернулась с двумя пленными, на головы которых были надеты мешки и с двумя набитыми чем-то мешками.

Цанава покраснел от ярости — Спасибо за бдительность, товарищ батальонный комиссар! Надеюсь, что эта информации куда-то еще от тебя не уйдет?

Тон, с которым были произнесены эти слова, вмиг заморозили атмосферу в кабинете и замполит закивал — Не уйдет, товарищ нарком!

После ухода Ильина Цанава решал стоит ли потребовать свой авто и немедленно рвануть в Брест, как зазвонил телефонный аппарат, прямая связь с первым секретарем ЦК компартии Белоруссии.

— Товарищ Цанава! Информирую вас, что силами ваших Брестских сотрудников проведен согласованный мною разведывательный рейд на сопредельную сторону. Ваша задача: обеспечить немедленную доставку захваченных пленных и документов в Минск для отправки самолетом в Москву. Самолет уже готовят к отправке. Есть мнение, товарищ Цанава, что за свой героический рейд, всех участников необходимо представить к высоким правительственным наградам. Сергеева и Кузнецова к званию Героя Советского Союза, их красноармейцев — к ордену боевого Красного знамени! Представления я заберу с собой в Москву. Я лично прослежу за переправкой трофеев. Всех рядовых участников героического рейда необходимо отправить в Москву для награждения. Сергеев и Кузнецов полетят со мной в качестве конвоя для минимизации количества причастных к этой информации, которой необходимо присвоить гриф «Совершенно секретно». Вот такие пироги, Лаврентий Фомич!

Положив трубку, Цанава вызвал адъютанта:

— Немедленно арестовать Ильина, надеюсь, что он еще не покинул Минск. Выяснить у него имя его разговорчивого информатора в маневренной группе Семнадцатого погранотряда и доставить того немедленно в подвалы минского изолятора.

— А как поступить с Ильиным?

— Туда же и его оформить. Пусть посидит под контролем, пока ему не пришла идея поделиться известной ему информацией еще с кем то. Срочно соедини меня с наркомом товарищем Берия!

* * *

60-ти тысячный Брест, в это время, особенно в центре, напоминал провинциальный европейский город, и особенно поражал молодых бойцов: заполненными магазинами, пивными с десятком сортов пенного напитка, кондитерскими с разнообразной выпечкой и повсеместным кофе по-варшавски, от чего советские люди уже успели отвыкнуть. Военнослужащие в годах, что-то похожее помнили только в разгар НЭПа в крупных советских городах в середине 20-ых годов. А к 1939 году в большинстве населенных пунктов СССР товарное снабжение было настолько плохое, что руководители начали снабжаться из специальных распределителей.

Поэтому служба в польско-еврейском Бресте воспринималась как поездка за границу. Командиры активно посещали рестораны, в которых несмотря на проведенную частичную национализацию подавали европейские алкогольные напитки и блюда из меню времен буржуазной Польши.

Такое положение дел очень смущало руководство политуправления войск НКВД, и было принято решение направить в Брестский пограничный отряд курсантов из числа членов партии и кандидатов. Эти сержанты должны были после курсов получить звание помощника политрука и полноценно информировать политическое руководство пограничных войск по интересующим их вопросам. Политуправление пограничных войск НКВД очень интересовал и беспокоил еврейский вопрос 17-го пограничного отряда. Командир отряда майор Александр Кузнецов был женат на еврейке, а военный комиссар Ефим Ильич Ильин был по матери евреем, хотя и писался по всем анкетам русским. А в НКВД СССР как раз наступили времена, когда органы активно избавлялись от сотрудников имеющих еврейские корни. Дивизионный комиссар Мироненко, после оплеухи наркома из-за «блатных карателей», мечтал раскрыть большой антисоветский заговор силами политработников, коммунистов и комсомольцев. Прозвище «блатные каратели» дал брестским пограничникам бригадный комиссар Александр Корнышев, руководитель проверки брестских пограничников, назвав так погранотряд Кузнецова.

В Бресте в 1940 году проживало 32000 евреев, 22000 поляков и около 6000 белорусов, русских и украинцев не считая военнослужащих. И как наследие буржуазной Польши в городе не только действовала еврейская Коммунистическая Партия Западной Белоруссии, но и целый ряд сионистских, к тому времени подпольных организаций.

Неожиданно для властей сегодня, 15 июня, в городе состоялся огромный еврейский митинг из-за закрытия большой брестской синагоги в 1939 году. (примечание автора: Это культовое сооружение, построенное в 1862 году на средства еврейской общины города, впоследствии перестроили в кинотеатр «Беларусь»). В межвоенный период в Бресте работало несколько синагог и молитвенных домов.

Несколько тысяч местных жителей громко требовали от властей Советского Союза пропустить евреев, не желающих жить в советском в Бресте, на запад. А именно в Венгрию и Румынию. И отдельно стоял вопрос о возобновлении деятельности большой хоральной синагоги на центральной улице города.

Когда поначалу второй секретарь горкома ВКП(б) пытался их усовестить, говоря о том, что советская власть их спасла, непуганые брестские евреи отвечали: «Ой таки заберите свою советскую власть и отдайте нам нашу синагогу».

Вообще несколько тысяч недовольных граждан на улице советского города — это был настоящий шок для местного руководства. Наивные евреи, развращенные нравами буржуазной Польши предполагали что будет как всегда: приедет полиция, арестует несколько человек, которые в худшем случае получат «гигантские» сроки в один-два года, но потом поднимется шум в прессе приедут депутаты и все разрешиться к обоюдному согласию. Но брестские евреи недооценили хватку карательных органов новой Родины.

Цанава ожидал негативной оценки его руководства НКВД республики, проглядевшего бунт.

На вторые сутки стояния митинг окружили чекисты областного города и частей НКВД, находящихся в городе и начали его планомерно оттеснять из района Большой синагоги, в сторону торговых рядов (ныне район ЦУМа). Одновременно задерживая наиболее перспективных, по мнению органов представителей.

В городской тюрьме, сданной польскими строителями за три месяца до начала войны было множество европейских излишеств, вроде камер на 2 и 4 человека, лазарета, спортивного зала. Поэтому разместить 750 особо рьяных еврейских демонстрантов не составило большого труда. Все попавшие в тюрьму получили сроки от 10 до 15 лет по политическим статьям. Остальные евреи больше о Венгрии и Румынии