Читать книгу - "История Дании с древнейших времен до начала XX века - Коллектив авторов -- История"

с Франкской, а потом Германской империей. Оживленная торговля с поморскими центрами, а также приток оттуда ремесленников наиболее ярко проявились в керамическом материале, в IX в. импортируемом, позднее изготовляемом на месте по образцам западнославянских сосудов или славянскими гончарами. Славянское Поморье составило ближайшую зону торговых связей Хедебю на Востоке. На протяжении эпохи викингов торговые контакты распространялись далее на Восток, вплоть до Старой Ладоги и Новгорода.

Большую роль в развитии восточной торговли Дании сыграло установление связей Скандинавии с арабским Востоком. С конца VIII в. на Балтику во все большем количестве стало поступать восточное серебро. По рекам Восточной Европы: через Неву — Волхов — Ловать или Мету скандинавы попадали на Волгу, по которой спускались до ее среднего течения, где в крупном торговом центре Булгаре, столице Волжской Булгарии, встречались с арабскими купцами, пришедшими из Халифата. Многочисленные арабские авторы, в первую очередь Ибн Фадлан и Ибн Хордадбех, подробно описывают торговлю в Булгаре и рассказывают о купцах-русах, торгующих мехами и рабами. Об объеме восточной торговли красноречиво говорят клады арабских монет в Восточной Балтике. На Готланде и в Средней Швеции найдены более 500 кладов, содержащих около 80 000 куфических монет. Однако приток арабского серебра значительно ослабевал при продвижении на запад: на территории Дании, включая Борнхольм и Сконе, обнаружено всего 5000 монет, из которых 3000 — на Борнхольме, 1114 монет — в Сконе, Халланде и Блекинге. Более того, сроки поступления арабского серебра в Данию были значительно короче, чем в Восточную Балтику. Древнейшие клады арабских монет на Готланде относятся к началу IX в., в дальнейшем их число растет, достигая пика в середине — второй половине X в.; поток серебра иссякает здесь в конце X в. из-за истощения серебряных рудников Халифата и прекращения чеканки серебряной монеты. В Западную же Балтику арабское серебро поступало лишь со второй половины IX в., этот поток прекратился до 970 г. С этого времени здесь доминирует западноевропейская серебряная монета: немецкие денарии (серебряные рудники в Гарце открылись около 970 г.) и англо-саксонские пенни. В контексте восточных связей выделяется о-в Борнхольм как важный транзитный центр в торговле между Востоком и Западом.

Помимо арабских монет, с Востока импортировалось «платежное» серебро, так называемые пермские кольца: серебряные спиралевидные кольца определенного веса, а также серебряные гривны, которые разрубались на части и использовались по весу.

Восточная Европа, Византия и Восток поставляли в Данию предметы роскоши: бусы из аметиста, сердолика, горного хрусталя, посуду, шелковые ткани. С Востока были завезены и некоторые виды культурных растений. Часть этих предметов оседала в Хедебю, где найдены, например, византийская свинцовая печать IX в., упряжь с накладками из византийских монет IX в. К числу таких же уникальных находок, впрочем не обязательно говорящих о прямых связях, принадлежат киевская писанка и пряслица из овручского шифера, а также арабская монета (чеканки 929 г.) с процарапанным на ней граффито в виде двузубца — знака Рюриковичей. Византийские влияния обнаруживают изображения на монетах Хардакнута и Магнуса Доброго (XI в.) и особенно Свена Эстридсена. Показательно женское погребение в Фюркате с набором предметов, производившихся в разных центрах на Юге и Юго-Востоке Балтики, и двумя небольшими серебряными кольцами, использованными в качестве серег, что свойственно восточнославянскому убору.

Однако арабское серебро и восточноевропейские импорты в экономике Дании играли несравненно менее значительную роль, чем в экономике Швеции. Именно поэтому до последнего времени восточноевропейским связям Дании уделялось мало внимания: считалось, что они возникли незадолго до первой четверти XI в. Находки, относящиеся к IX—X вв. и говорящие о русско-датских связях, немногочисленны. Тем не менее они указывают на то, что уже во второй половине VIII в. Старая Ладога была вовлечена в сферу не только восточнобалтийской, но и фризской торговли, которая шла через Данию. В древнейших слоях поселения в значительном количестве присутствуют роговые гребни специфически фризских форм, сначала в виде готовых изделий, затем их начали производить на месте. При этом технология их изготовления была настолько сложной, что оправданно предположение о присутствии в Ладоге фризских ремесленников, по крайней мере на начальном этапе производства гребней. В староладожском скандинавском могильнике Плакун в погребениях третьей четверти IX в. найдены фризские сосуды. Полубрактеаты Хедебю (чеканки середины X в.), хотя и в незначительном количестве, встречаются на территории Восточной Европы, но большая их часть, вероятно, сменила многих владельцев, прежде чем попала на Русь. Результатом прямых связей, вероятно, можно считать лишь 20 полубрактеатов в кладе из Кейла (Эстония, 1970-е годы) и их многочисленные обломки в кладе у дер. Денисы (Украина). На возможность непосредственных культурных взаимовлияний указывает такая особенность погребального обряда в нескольких камерных захоронениях в Гнездове (на пересечении речных путей у Смоленска), как установление восковых свечей по углам деревянного перекрытия камер.

Подтверждение прямых контактов Дании и Приладожья в VII—IX вв. дало новую жизнь возникшему еще в начале XVIII в. предположению о том, что легендарный основатель династии древнерусских князей Рюрик тождествен Рорику, происходившему из датской династии Годфреда и имевшему лен в Фризии с центром в Дорестаде, богатейшем из эмпориев на Северном море. Рорик (Roricus) неоднократно упоминается в различных франкских анналах начиная с 850 г. в связи с его частыми сменами сюзеренов, что сопровождалось получением новых ленов, его участием в борьбе за королевскую власть в Дании в 855—862 гг., нападениями на небольшие фризские поселения. Последний раз о его деятельности говорится под 873 г., а в 882 г. его лен был передан другому лицу, вероятно, из-за смерти Рорика. Насколько можно судить по анналам, Рорик никогда не покидал побережья Северного моря, даже в Дании его интересы были сосредоточены в Юго-Западной Ютландии. Единственными основаниями для отождествления Рюрика и Рорика послужили тождество их имен (из др.-сканд. Hrprekr) и примерно одно и то же время жизни. Однако имя Нгргекг не принадлежало к числу редких, хотя, возможно, в раннее время оно и использовалось по преимуществу в среде знати: известно несколько представителей датской и норвежской династий конунгов IX—X вв., носивших это имя, а в шведских рунических надписях XI в. упомянуто не менее пяти Хрёриков. Поэтому представляется, что отождествление Рорика, имевшего лен в Дорестаде, с Рюриком Повести временных лет в высшей степени сомнительно.

Письменные источники чаще говорят о военных походах данов в Восточную Прибалтику: уже в «Житии св. Ансгара» Римберта (IX в.) упоминается неудачное нападение на Курланд около 850 г. Реже фиксировались сведения о торговых связях. Однако по меньшей мере в трех источниках речь идет непосредственно о торговых путях из Дании в Восточную Балтику и