Читать книгу - "Том 2. Теоретико-мыслительный подход. Книга 1 : От логики науки к теории мышления - Георгий Петрович Щедровицкий"

хочу подчеркнуть, это то, что дискуссии о двух формах существования мышления, которые производились за счет уже различенных категорий структуры и процесса, мы вели в свете категории деятельности. А это было взято из марксизма, и деятельность как бы витала и была фоном всех этих работ. Но все это теперь замыкалось на самом понятии деятельности (не на категории деятельности, а на понятии деятельности) и требовало онтологического ответа.

Итак, есть знания — раз; есть операции, процедуры и процессы — два. Это мышление как таковое. Но где оно существует и где его можно искать как материал? Был психофизиологический ответ: у человека и на человеке, а может быть даже и в мозгу. Вот там лежат знания и операции. И хотя это было чудовищно несуразно, но класть и этот ответ надо было. И был ответ логический или дальше — культурно-исторический. Вот здесь должен появиться Выготский. То есть сначала возникает «дырка». Потом ее должен кто-то заполнить. Ответ, выводящий нас на культурно-историческую концепцию, такой: вроде бы это все существует в деятельности.

Таким образом, возникает вопрос: а где и как существует деятельность? Есть натуралистический вариант ответа: деятельность есть высшая, наиболее развитая форма существования природной материи. Я не случайно так говорю: «природной материи», потому что при монистическом подходе есть одна субстанция — природная. Этот ответ, вроде бы, опять все затушевывал, замазывал и лишал возможности развиваться. Поэтому этот ответ не устраивал, и возникла проблема: где же и как существует деятельность? Значит, получилась серия вот таких вопросов.

Итак, есть знание, есть мышление как операции и процессы. Это все разные формы, ипостаси деятельности. Таким образом, мы вроде бы должны заниматься мышлением как деятельностью и деятельностью как она представлена в мышлении, и мы еще должны ответить на методологический вопрос: что это такое? Где оно существует и может существовать?

И известная нам культура не давала ответа на этот вопрос. Правда, был Декарт с его дуализмом. Но дуализм — это было нехорошо, даже просто плохо. Это уж очень близко к идеализму. Поэтому отвечать так даже не хотелось. Надо было сохранить монистическую ориентацию.

Но, с другой стороны, сказать, что деятельность есть природа [тоже нельзя]. Я уже вам говорил, что Гоббс-то ответил очень четко: он поместил логику в раздел «О теле»[528]. И для него логика есть «физика» особого рода. Но этот ответ тоже казался несуразным.

Чувствовалось, что вроде деятельность нечто совсем другое, а уж мышление — тем более. И таким образом возникла эта онтологическая проблема, которая потом развивается в создание теории деятельности как таковой. И больше того, проблема существования деятельности является основной для обсуждения вопросов о деятельности и задания самого понятия деятельности.

Я сейчас показывал, как здесь [трактовалась и использовалась] категория деятельности. Кстати, вопреки тому, что пишет Юдин в своих книгах, когда он допускает очень грубые ошибки. Он схватывает только одну часть ситуации, выдает эту часть за целое. Категория деятельности изначально, действительно, была, как он пишет, — предельной. Поскольку, когда нас спрашивали, что же такое мышление, мы говорили: деятельность. И все было понятно. И вы все знаете, что это значит. То есть категория деятельности выступала как замыкающая и запределивающая. Это точно так же, как природа. Я спрашиваю: где происходят механические движения? В природе. Значит, есть пространство природы. Точно так же неявно вводилось пространство деятельности.

Но надо было еще зафиксировать, что это за пространство. Как оно относится к пространству природы? И отсюда возникала эта проблема существования деятельности, или основная онтологическая проблема, и сама категория деятельности должна была из замыкающей превратиться в открытую, предметизуемую и включаемую в более широкие, объемлющие онтологии. Вот что должно было произойти. Но намечалось это именно здесь, в дискуссиях 1952–1954 годов о том, как же существует мышление, в каких границах там можно применять понятие «отражение». И был дан ответ: как отражение можно рассматривать только знание. Знание есть какая-то хитрая форма, фиксирующая объект и в этом смысле изображающая или отражающая его. А применять категорию отражения к процессам, процедурам и операциям мышления бессмысленно. Это может только завести нас в тупик.

При этом все время фигурировал двойной план. Уже здесь это все присутствовало. Смотрите мы как говорим: «знание как отражение объекта». Что это означает? Дальше в обсуждении понятий формы и содержания это отчетливо проявится. Потому что вроде бы знание есть только форма существования для естественно существующего объекта. Тем самым задавалась интенция на естественное. Знанию приписывался этот момент естественности или выхода на естественность. А операция и процедура выступала как искусственное, техническое: это то, что делал исследователь, и делал произвольно, креативно или еще как-то.

Потом надо будет вернуться назад и поставить проблемы объективации, оестествления, и все это появится в связи с обсуждением онтологизации. Но это должен быть действительно возврат назад. Значит, надо будет поставить вопрос: а как же на уровне процедур, процессов сосуществует естественное и искусственное? Что такое процесс мышления? В какой мере он детерминирован объектом? И в какой мере он произволен, креативен? И начнутся (но уже в контексте логико-психологических исследований) обсуждения. И из этих обсуждений у Леонтьева появится идея «уподобления», и он будет ее развивать, поскольку он был втянут в эти дискуссии. Он присутствовал на них на ученом совете, и его мнение спрашивали: «А вы, психологи, что думаете на этот счет?» Пришлось думать на этот счет. Но это все появится позднее. А здесь уже присутствует, уже захватывается эта проблема в таких оппозициях.

— Значит, мышление никогда не представляло весь мир?

Это совсем другое. Мышление представляет весь мир. В каком смысле «представляет»? В том смысле, что через мышление нам дан весь мир.

— А предельная онтология мира — это была с самого начала деятельность?

Мира? Нет, мышления. Это у вас в голове все со всем на свете перепуталось. Так, вообще, как клубок шерсти, в который кошка три дня поиграла…

— Почему так происходит?

А сознание не организовывалось. Человек закончил технический вуз. Что с него взять? Это значит, что у него в башке — ну, помойка. Притом все преподаватели постарались. Все со всем не связано. И отсюда, вообще, то, что люди кругом говорят, некуда относить. Так как метафизики нет, сознание культурно не организовано.

— Что делать с «рваными» знаниями?

С «рваными» знаниями или с рваными головами? А что с ними делать? Оставить жить, существовать. Но это, кстати, сегодня основная проблема.

Когда мне, скажем, приходится читать лекции, то я вижу, что люди сейчас начинают это осознавать. Мне задают иногда