Читать книгу - "Хроника - Салимбене де Адам"

за это он был очень хорошо наказан, «ибо он от руки Господней принял вдвое за все грехи свои» (Ис. 40, 2), потому что он получил наказание сполна, душевное и телесное. Но и вельможи его королевства, которых он возвысил из ничтожества и вознес из праха, подняли на него пяту[1840] и не сохранили ему верность, но предали его, так что исполнилось пророчество, Авд. 1, 7: «До границы выпроводят тебя все союзники твои, обманут тебя, одолеют тебя живущие с тобою в мире, ядущие хлеб твой нанесут тебе удар. Нет в нем смысла», а именно во Фридрихе, который считал себя мудрым. Так же поступили с ним тираны, о которых мы говорили выше. Но и они были наказаны, не потому что покинули Фридриха, которого они узнали с дурной стороны, но потому что сами совершили много грехов.

Я /f. 368b/ знал большинство тех, кого упомянул; и они вскоре исчезли из мира и по большей части плохо закончили свою жизнь, так как «пошли за суетою, и осуетились» (Иер. 2, 5). «И погубил дни их в суете и лета их в смятении» (Пс. 77, 33). «На скользких путях поставил Ты их и низвергаешь их в пропасти. Как нечаянно пришли они в разорение, исчезли, погибли от ужасов! Как сновидение по пробуждении, так Ты, Господи, пробудив их, уничтожишь мечты их» (Пс. 72, 18–20). Здесь также можно повторить слова Варуха, 3, 16–19: «Где князья народов и владевшие зверями земными, забавлявшиеся птицами небесными, и собиравшие серебро и золото, на которые надеются люди, и стяжаниям которых нет конца? Где те, которые занимались серебряными изделиями, и которых изделиям нет числа? Они исчезли и сошли в ад, и вместо них восстали другие». Они сами также могут сказать то, что говорится в Книге Премудрости об осужденных, 5, 6–14: «“Итак мы заблудились от пути истины, и свет правды не светил нам, и солнце не озаряло нас. Мы преисполнились делами беззакония и погибели и ходили по непроходимым пустыням, а пути Господня не познали. Какую пользу принесло нам высокомерие, и что доставило нам богатство с тщеславием? Все это прошло как тень и как молва быстротечная. Как после прохождения корабля, идущего по волнующейся воде, невозможно найти следа, ни стези дна его в волнах; или как от птицы, пролетающей по воздуху, никакого не остается знака ее пути, но легкий воздух, ударяемый крыльями и рассекаемый быстротою движения, пройден движущимися крыльями /f. 368c/, и после того не осталось никакого знака прохождения по нему; или как от стрелы, пущенной в цель, разделенный воздух тотчас опять сходится, так что нельзя узнать, где прошла она; так и мы родились и умерли, и не могли показать никакого знака добродетели, но истощились в беззаконии нашем”. Ибо надежда нечестивого исчезает, как прах, уносимый ветром, и как тонкий иней, разносимый бурею, и как дым, рассеиваемый ветром, и проходит, как память об однодневном госте».

Прекрасный и полезный трактат о презрении к миру

Потому прекрасно сказал некто, рассуждая о презрении к миру:

Мира цветение есть обольщение, душам грозящее.

Жизнью влекомые гибнут негаданно, смертью застигнуты.

Гордые ль силою, быстрые ль разумом, все беззащитствуют,

Ибо последняя грань неминуема всякому сущему.

Все, что возвышено хвалой и славою, дымом рассеется,

Все, что в столетиях славится дивностью, длится лишь временно.

Мира богатствами, мира приятствами кто ни пленяется,

Всяк обессилеет, сражен ли бедностью, смертным ли лезвием.

Тщетны стенания: гибель заведома. Что пользы сетовать,

Если насильственно иль безнасильственно смерть неминуема?

Все преходящее низко и суетно, ибо кончается.

Кто ему рабствует – в пороках бедствует: видим воочию.

Мирские радости жалостным образом клонятся к гибели,

В том, что минуется, нет вероятности долгого счастия.

Много ли прибыли в красивом облике, в ланитах розовых,

И в раззолоченной пестроодежности убора пышного?

Смерть ненавистная не снисходительна к виду пригожему,

Смерть ни с сословием, ни с состоянием не посчитается,

Смертью безжалостной все суевидное близится к пропасти,

Она уродует все, что красуется, все, что тщеславится:

Всем, кто прельщается мирским роскошеством, несет прозрение,

Являя любящим плоть посинелую, плоть бездыханную.

Лик обаятельный, нега прелестная, всем вожделенная,

Вмиг обезжизневши, станет в могильнике снедью червивою.

Все, что любовников весело тешило нежною радостью,

Будет, отвратное, стиснуто в тесные гробы подземные /f. 369a/.

Хвальное губится, стройное рушится, в гробе скрывается,

Плоть прахом сделалась, прах с прахом смешаны, тлен тлена тленнее.

Пышность Тиберия[1841], доблести Цезаря, речь Цицеронова

Днесь, нам невидимы, мнятся и кажутся смутным преданием.

Ведаем: некогда мир в восхищении славил Вергилия —

Но за могилою он ли утешится этою славою?

Мужу Платону ли душу описывать, если от этого

Всей его мудростью смерть необорная не остановится?

Нет, ни грамматика, ни диалектика, ни красноречие,

Милое Туллию, нам не спасение в смертном изгнании.

Стало быть, стало быть, смертному надобно мериться к подвигу

Богоугодному и неподвластному смерти прожорливой,

Чтобы когда уже мирские ценности сгинут, бесследные,

Нам удостоиться славы и радости неистлевающей.

Аминь. /f. 368c/[1842]

Блаженный Григорий говорит об этом предмете в конце третьей книги «Диалогов»[1843] таким образом: /f. 368d / «Мир сей нам должно было бы презирать, даже если бы он льстил, если бы ласкал душу успехами. А после того, как он столь истязает нас плетями, столь мучает неудачами, столь отягощает ежедневными печалями, о чем другом он кричит нам, как не о том, чтобы его не любили?» К этому же относится и то, что говорит Иероним: «О если бы мы могли подняться на такую высоту, с которой мы видели бы всю землю у наших ног, я бы показал тебе развалины всего мира, племена, раздавленные племенами; одних терзают, других убивают, третьих поглощают волны, четвертых увлекают в рабство. Здесь свадьба, там слезы. Те рождаются, эти умирают. Одни купаются в роскоши, другие просят милостыню. Но и те люди во всем мире, которые живут ныне, вскоре исчезнут. Слова побеждаются величием дел, и ничтожно все, что мы говорим. Итак, давайте вернемся к самим себе и посмотрим немного на нашу жизнь. Замечал ли ты, прошу тебя ответить, как ты был младенцем, отроком, юношей, как вступил в