Читать книгу - "Журналист - Игорь Валериев"

И вот вся эта иерархическая структура: горком — райком — обкомы — ЦК, а, точнее, их партийные сотрудники, и представляют современную партийную номенклатуру. Именно они осуществляют полный контроль и управления жизнью всего и вся в СССР. И не только в экономике. Ни одна газета не сможет напечатать ничего, что не получило одобрения в отделе обкома или райкома, ни один спектакль не может выйти, ни один фильм.

В настоящее время попасть в состав партноменклатуры, значит выиграть счастливый, лотерейный билет. Я как бы по партийной линии идти не собираюсь, но иметь среди знакомых первого и второго секретаря Горьковского обкома КПСС для меня, как писателя и автора песен очень важно. Если Христораднов и Захаров дадут добро, то не один редактор журнала или газеты ничего против издания моих статей, повестей, романов не скажут, как и против песен. Так что, сегодня у меня произошло, можно сказать, эпохальное событие, я серьезно засветился на очень высоком уровне, причем настолько высоком, что родители и гости в шоке.

— Эй, ребята, мимо льем, — первым отреагировал на промахи Огурцова и Храброва отец. — А кто такой вице-адмирал Рудаков?

Батя вопросительно посмотрел мне в глаза.

— Владимир Андреевич — заместитель начальника Главного управления кораблестроения ВМФ СССР, лауреат Государственной премии, он стоял у истоков создания атомных, подводных лодок, курирует их строительство. Он друг Захарова Бориса Васильевича. Они выросли в одной деревни в Вачском районе, два раза во время войны убегали на фронт. В сорок четвертом году до только что освобожденного Минска сумели добраться, чуть не стали сынами полка, соврав, что сироты. Но особисты выяснили, что их родственники разыскивают и отправили домой. А ещё Владимир Андреевич пообещал, что мои песни «Там за туманами» и «Конь» будет исполнять Центральный оркестр Военно-морского флота СССР, он решит этот вопрос с капитаном 2 ранга Солодахиным Владимиром Михайловичем — руководителем оркестра. И, возможно, «Там за туманами», а может и «Коня» будет, папуль, петь твой любимый Юрий Богатиков.

Тут уже батя поперхнулся то ли слюной, то ли воздухом и закашлялся.

— Так, у меня предложение, — тётя Лена Цилина решительно подвинула свою рюмку Огурцову, чтобы тот её наполнил, — Сейчас все дружно выпиваем за Мишкин успех, а потом он нам всё подробно рассказывает. Очень подробно. Я вот, например, ни первого, ни второго секретаря обкома не видела, ни разу, ни в живую, ни по телевизору, ни в газетах, и даже не представляю, как они выглядят.

— Поддерживаю, — согласился с женой дядя Вова, также поставив рюмку перед дядей Витей.

В общем, дальше я почти час рассказывал чуть ли не в лицах о сегодняшних событиях на концерте. Из ещё важных для меня событий упомянул и о том, что Христораднову понравились мои песни, но ещё больше заинтересовала информация про Колобанова, и он попросил и меня и Захарова держать его в курсе по этому вопросу. А жена Захарова Лидия Степановна пригласила без стеснения заходить в гости, объяснив, что Алексей будет этому очень рад, и они то же.

Когда я закончил рассказывать, успев перекусить, когда гости выпивали, дядя Вова Цилин произнёс:

— А теперь Ведмедь исполни нам «Там за туманами».

— Дядя Вова, а у меня гитара в милиции.

— Ничего, я в курсе и тебе свою принёс. Она в твоей комнате лежит.

Пришлось вставать и идти за гитарой, а потом петь, практически все свои песни. Тётя Лена отлично поддержала меня игрой на баяне, да и я для себя отметил, что даже небольшое количество занятий сольфеджио позволило значительно улучшить мои вокальные данные.

После сольного концерта меня наконец-то отпустили в свою комнату, продолжив отмечать праздник и мои успехи. А я взялся за записи материала по Сергею Владимировичу Панину. Когда я во время интервью упомянул, что кроме материалов по Колобанову, я сейчас пишу очерк по младшему брату Героя Советского Союза Бориса Панина Сергею Владимировичу, то Зверева попросила кратко рассказать его историю. Я и рассказал о встрече с ним в нашей школе и о его подвигах.

После этого Христораднов, можно сказать, дал мне команду ускориться с написанием этого очерка. А Зверева захотела снять отдельную передачу о Сергее Владимировиче после того, как выйдет в газете или газетах мой очерк. Захаров заверил Юрия Николаевича, что я замечательно пишу не только великолепные песни, ему очень понравились и мои главы романа, в которых описан бой экипажа Колобанова. И он уверен, что и про Сергея Владимировича Панина я напишу отличную статью или очерк. Они даже поспорили, как лучше очерк назвать «Герой брат Героя» или «Дважды похороненный». Эти названия я предложил, как рабочие варианты.

В общем, сегодняшнее посещение концерта оказалось для меня очень эффективным для претворения моих дальнейших планов. В первую очередь по очерку о Панине. Считай разрешение первого и второго секретаря Горьковского обкома получено. А это означает, что ни один редактор газеты не откажется напечатать мой очерк. Осталось только его написать. Только вот на что рассчитывать по размеру.

Как там, у газетчиков газета делится, кажется, на полосы и разворот. Вроде бы третья полоса считается самой важной и самой читаемой, так как человек переворачивает первую страницу газеты, и его взгляд падает именно на правую сторону, то есть на третью полосу. Поэтому на третью полосу ставят самые важные и интересные материалы.

А сколько в полосе авторских листов? Интересный вопрос. Я вышел в коридор, где в одном из шкафов прихожей мы теперь хранили газеты. «Литературную газету» брать не стал, вернулся в свою комнату с газетой «Правда». Про себя подумал, что в «Ленинской смене», «Горьковской правде» и «Горьковском рабочем» формат и шрифт вроде бы другой. Надо будет завтра купить все три газеты и там посчитать количество знаков с пробелами на полосе.

Увлекся работой так, что не услышал, как разошлись гости. Включенный магнитофон составлял музыкальный фон, под который мне всегда хорошо писалось.

— Над чем работаешь? — Вырвал меня из творческого процесса отец.

— Над очерком о Панине. Я уже говорил, что Христораднов попросил, ускориться. Кстати, папуль, мне бы с Сергеем Владимировичем встретиться, надо кое-какие вопросы уточнить. Не хочется в заблуждение читателей ввести. Сочинить-то я многое смогу, но тут нужна правда.

— А чего тут думать. Тебе же в школу не идти. Да, ты, как себя чувствуешь? — Обеспокоился внезапно отец.

— Терпимо. Надо будет на ночь бодягой намазаться и обезболивающую таблетку выпить, чтобы