Читать книгу - "Заклейменная вдова. Ключница генерала-дракона - Лилия Тимолаева"

Ульрих приходился ему младшим братом.

Генерал снял перчатку и положил ладонь на навершие меча. На его пальцах проступали тонкие тёмные линии драконьей чешуи. Они появлялись у воинов его рода, когда внутренний огонь отзывался на гнев или опасность.

Сейчас линии оставались неподвижными.

Сам Гектор тоже не шевелился.

Беатрис встречала его дважды до гибели северного отряда. Первый раз на зимнем балу, где Корвин представил их друг другу и тут же увёл жену разговаривать с более влиятельным гостем. Второй — в доме Фелтонов, за несколько недель до предательства.

Гектор приехал за Ульрихом.

Беатрис помнила двух братьев у входа в библиотеку. Ульрих улыбался, обещая вернуться к весне, а Гектор держал в руках дорожные перчатки и оглядывал дом с той сдержанной настороженностью, которая теперь была обращена на неё.

Тогда Корвин стоял рядом и заверял, что северные склады обеспечены всем необходимым.

Теперь Ульрих лежал в общей могиле под обрушенной заставой.

Корвин был мёртв.

Гектор Штайн смотрел на Беатрис так, словно на площади остались только они двое и долг, который один из них обязан заплатить.

— По воле короля, — начал судья, — Беатрис Фелтон лишается права покидать северную провинцию до завершения особого расследования.

Крики одобрения заглушили последние слова. Судья поднял голос:

— С сегодняшнего дня она поступает на сорок дней в распоряжение командующего крепостью Ротвальд, генерала Гектора Штайна.

Толпа замолчала.

Беатрис услышала скрип пера ближайшего писца и звон упряжи на улице за площадью.

Сорок дней.

Ротвальд.

Имя крепости она знала с детства, хотя никогда там не бывала. Её прадед служил в Ротвальде хранителем внутренних ворот. Бабушка рассказывала, что старые замки узнавали руки семьи даже после долгой разлуки. Беатрис считала это одной из историй, которые взрослые придумывали, чтобы дети бережнее обращались с фамильными вещами.

— Подсудимая будет исполнять обязанности ключницы, — продолжал судья. — Она обязана открыть запечатанные помещения, восстановить доступ к хозяйственным и жилым крыльям и подготовить крепость к приезду королевской комиссии. Отказ от службы, попытка бегства или сокрытие сведений будут расцениваться как признание соучастия в государственной измене.

Беатрис посмотрела на ключи.

Вот почему их принесли.

— Почему Ротвальд закрыт? — спросила она.

Младший судья нахмурился, однако старший ответил:

— После гибели прежнего коменданта часть замков перестала подчиняться гарнизону. Ваш покойный муж имел доступ к крепости. Следствие полагает, что вы можете знать причину.

— Я никогда не была в Ротвальде.

— Это предстоит установить генералу Штайну.

Все взгляды обратились к Гектору.

Он поднялся по боковой лестнице на возвышение. Шёл без торопливости, однако каждый шаг звучал отчётливо, потому что люди расступались ещё до того, как он приближался. Рядом с Беатрис генерал остановился и поклонился судьям.

— Я принимаю приказ короля, — сказал он.

Его голос оказался спокойнее, чем она помнила. В нём не слышалось ни ярости, ни желания отомстить. Именно эта сдержанность заставила Беатрис выпрямиться ещё сильнее.

С человеком, который кричал, можно было спорить.

Гектор Штайн уже вынес свой внутренний приговор и не нуждался в словах.

Судья указал на подушку.

— Связка передаётся госпоже Фелтон на время службы. Генерал отвечает за сохранность ключницы и выполнение ею королевского распоряжения.

Капитан, стоявший у ступеней, поднял подушку. Гектор взял ключи и несколько секунд рассматривал их. Затем повернулся к Беатрис.

— Руки, госпожа Фелтон.

Это прозвучало как приказ, но он не приблизился.

Беатрис протянула ладони.

Металл лёг на кожу тяжёлой прохладой. Ключи звякнули, коснувшись друг друга, и один из них повернулся на кольце. Сам по себе.

Движение было едва заметным. Беатрис решила бы, что ей показалось, если бы взгляд Гектора не опустился к связке.

Он тоже увидел.

— Вы узнаёте их? — спросил он.

— Они принадлежали моей семье.

— Корвин использовал их?

— Я не знаю.

— Вы были его женой пятнадцать лет.

— За это время я узнала многое, генерал Штайн. Привычки мужа делиться своими замыслами среди этого не было.

В его лице ничего не изменилось, однако пальцы на перчатке сжались.

— Ульрих считал ваш дом безопасным.

— Я тоже.

Ответ сорвался прежде, чем Беатрис успела остановиться.

Гектор задержал взгляд на её лице.

— Мой брат погиб, потому что кто-то открыл врагу ворота в назначенный час.

— И вы решили, что ключ держала я?

— Я решил, что выясню правду.

— Королевский суд пытался четыре месяца.

— Суд искал доказательства в бумагах. Я буду наблюдать за человеком, который их подписывал.

Он произнёс это без угрозы. На площади, где сотни людей ждали её унижения, генерал не повысил голос и не позволил себе ни одного оскорбления. Однако Беатрис поняла, что в крепости ей придётся отвечать за каждое движение.

Судья ударил деревянным молотком по столу.

— Приговор вступает в силу немедленно.

Толпа снова загудела. Беатрис закрыла пальцы вокруг ключей. Кольцо оказалось таким холодным, что металл словно прирос к ладони.

— Уведите её! — закричал мужчина у ограждения.

Женщина рядом бросила горсть серой золы. Ветер развернул её, и часть осела на ступенях, но несколько хлопьев попали на плечо Беатрис.

Гектор шагнул между ней и площадью.

Он не произнёс ни слова. Просто встал между Беатрис и площадью и посмотрел на стражников.

— Суд завершён, — объявил глашатай.

Гектор повернулся к Беатрис.

— Экипаж ждёт у западного выхода.

— Мне позволят забрать вещи?

— Ваши вещи уже внутри.

— Кто их собирал?

— Королевские служащие.

Беатрис представила незнакомые руки в комнатах, где она прожила половину жизни. Впрочем, тем людям нечего было выбирать. После обыска у неё осталось несколько платьев, книги без ценных переплётов и шкатулка с письмами матери. Даже обручальное кольцо сняли в первый день следствия как имущество осуждённого.

— Я готова, — сказала она.

— Это мы ещё выясним.

Гектор спустился первым. Беатрис последовала за ним, придерживая подол одной рукой и связку ключей другой.

Толпа находилась за деревянным ограждением, но проход до арки суда казался узким. Люди тянули шеи, выкрикивали обвинения, старались увидеть её лицо. Один пожилой мужчина стоял молча, прижав к груди шапку. На рукаве его пальто была нашита лента северного корпуса.

Вероятно, его сын или брат находился в отряде Ульриха.

Беатрис отвела взгляд.

Она не участвовала в предательстве Корвина. Эта мысль оставалась единственной опорой последние месяцы, однако рядом с родственниками погибших её невиновность переставала быть простой. Она жила в доме, где готовилось преступление. Подписывала бумаги. Принимала гостей. Видела, как муж