Читать книгу - "Когда осядет пыль. Чему меня научила работа на месте катастроф - Роберт А. Дженсен"

ними. Будем надеяться, что им удастся вновь обрести душевное спокойствие. Новый мир, что они построят на руинах старого, будет другим, но их собственным.

Повсюду, где мне приходится бывать, разговоры о роде моих занятий превращаются в долгие рассказы. Интерес к тому, что я делаю, не угасает. Это редкая возможность выйти за рамки газетных заголовков и посмотреть, что происходит за ограждениями, окружающими место происшествия. Отчасти эти ограждения предназначены для защиты мира не затронутых трагедией людей, поскольку то, что находится в их пределах, способно навеки изменить восприятие действительности. Но это же может быть и истинным шедевром организации изнурительного труда, который способен проводить общество через самые тяжелые испытания.

Разрешение неразрешимых проблем и привнесение порядка в хаос требуют уверенного руководства. В стрессовых ситуациях, пытаясь справиться с невыносимым горем, ответственные лица не всегда поступают разумно, в том числе принимают неверные решения с далеко идущими последствиями или дают заведомо невыполнимые обещания. Порой мне приходится говорить «нет» неверному решению. После теракта в Оклахома-Сити[4] от меня потребовали распилить пополам труп морпеха в парадной форме, застрявший в руинах и заметный снаружи. Я отказался, поскольку это было бы абсолютным неуважением к погибшему.

Впрочем, иногда мне приходилось соглашаться с трудновыполнимыми, но необходимыми требованиями. Например, я договаривался с партизанами на блокпостах в охваченных войнами странах. Однажды мне пришлось сообщить детям погибшего, что анализ ДНК показал, что на самом деле тот не был их отцом. Еще раньше, на исходе холодной войны, я служил в армии и отвечал за запуск ракет «Першинг-2» с ядерными боеголовками. В случае, если бы мне отдали приказ, каждая такая ракета могла оборвать тысячи человеческих жизней.

Из увиденного мной ада я вынес понимание того, что людям свойственно фокусироваться на неподконтрольном и упускать из виду реальные возможности. Есть целая куча вещей, о которых мы попросту забываем. Время от времени это дает о себе знать. Кое‑что относится к разряду мелких неприятностей вроде отмененных авиарейсов или проливного дождя в праздничный день, а другие потрясают, угрожают жизни или действительно отнимают ее – авиакатастрофы, теракты, школьные шутинги или такие стихийные бедствия, как разрушительные наводнения и бури. Ничто из этого не ново, нужно просто помнить об этом. Все живут, и все умирают. Главное – жить хорошо. Нужно проживать каждый день, а не существовать, размышляя о возможной смерти.

Большую часть своей жизни я имел дело с внезапными, непредвиденными и часто насильственными смертями в масштабах, постичь которые дано очень немногим. Вспомните о любой крупной катастрофе трех последних десятилетий, и, скорее всего, окажется, что я был на месте происшествия и лично занимался ликвидацией последствий. И проводил там не денек‑другой для проформы, а множество дней, месяцев или даже лет.

Эта книга о том, как обходиться без подавленности, как видеть положительные стороны ситуации, как решать проблемы и как помогать людям переходить из их прошлой жизни в будущую.

Для большинства людей жизнь течет обычным порядком, словно ежедневные поездки по одному и тому же шоссе. А потом это шоссе внезапно разверзается прямо перед ними, и там, где было дорожное полотно, возникает широкая бездонная пропасть. Моя задача состоит в том, чтобы иметь план, инструменты и ресурсы для строительства моста через эту пропасть. А задача пострадавших, которым мы оказали помощь, родственников и друзей погибших – в том, чтобы пройти по этому мосту и жить дальше. Насколько хорошо мы построили этот мост, во многом определяется количеством людей, прошедших по нему. Но это удается не всем. И эта книга в том числе о строительстве моста и пути по нему.

А еще она о том, какой след остается в жизнях строителей таких мостов. Один из моих бывших коллег, британский судмедэксперт, не может слышать звон кубиков льда, падающих в стакан. Перед его мысленным взором сразу же возникают глыбы льда, которыми обкладывали тела погибших на таиландских прибрежных курортах во время цунами 2004 года. Как руководитель, я отвечаю за своих людей. Поэтому я обязан сделать так, чтобы они понимали пределы своих возможностей и научились разбираться в себе. После каждого происшествия мы становимся другими людьми. Трудно сказать, насколько мы отличаемся от себя прежних, потому как это сильно зависит от человека, но это происходит всегда.

И касается меня в том числе. Но разве кому‑то есть дело до меня и моих переживаний? Честно говоря, я не знаю. Никто не принуждал меня заняться этой работой, мне она нравится, и получается у меня неплохо. Мне кажется, у меня вполне оптимистичный взгляд на жизнь, который может показаться неожиданным для человека моей профессии. Но полностью нормальным меня не назовешь. И однажды я остановлюсь, чтобы обрести спокойную жизнь без катастроф и страданий. Я всегда был поклонником творчества группы Duran Duran, и, оглядываясь на прожитые годы, я часто вспоминаю строки из их песни:

Есть обычный мир,

Который, так или иначе, я обязан обрести.

Многовато всего для одной книги, но, опять же, и повидал я немало.

1. Противоположное значение

Фасад административного здания имени Альфреда П. Марра срезало, как будто это был кукольный домик, и он превратился в бесформенную груду обломков высотой в несколько этажей. Черные лестницы в задней части здания остались целы, но шатались. К ним можно было пробраться через подземный паркинг, пройдя через плотную завесу пыли в свете гаснущих фар автомобилей, чьи владельцы уже никогда не вернутся. Этажом выше ты попадал в грохот отбойных молотков и визг болгарок, разрезающих искореженную арматуру при свете мощных дуговых ламп. Трупный запах чувствовался, но не слишком сильно: бетон эндотермичен, то есть поглощает тепло, энергию и жидкости. Если поместить в него труп, он ссохнется, практически мумифицируется.

Трагедия в Оклахома‑Сити преподнесла мне один из первых и важных уроков относительно внезапных масштабных катастроф: в такие моменты не стоит рассчитывать на здравомыслие. Не рассчитывай, что кто‑либо понимает, куда идет и что делает, – это относится и к авторитетным лицам, и к сотрудникам экстренных служб, и к близким погибших, и, как это ни печально, даже к представителям исполнительной власти. Хотя редкие примеры выдающегося руководства и существуют, обычно политики больше озабочены политическим резонансом. Смерть не имеет смысла – она делает все возможное, чтобы разрушить его. Мы, оставшиеся в живых, пытаемся оставить наследие, которое выдержит атаку смерти.

К моменту моего прибытия в Оклахома‑Сити в качестве командира 54‑й квартирмейстерской роты сухопутных войск США, главного похоронного подразделения нашей армии, поиски выживших уже завершились.