Читать книгу - "Ровно в четыре утра - Алексей Хренов"

шпионажу, вредительству и сотрудничеству сразу с несколькими иностранными разведками.

Лёха мысленно пересчитал оставшихся и пришёл к неутешительному выводу — революционный кворум держался буквально на честном слове.

Политработник облегчённо выдохнул, комсорг торжественно вручил Лёхе новый комсомольский билет и занятие по восстановлению политической памяти решили считать успешным.

Новый комсомольский билет Хренов успел рассмотреть на крыльце политотдела буквально несколько секунд.

Где-то далеко хлопнуло, затем над базой протяжно завыла сирена.

Комсорг мгновенно перестал заниматься общественной работой и куда-то побежал. Лёха ещё не успел решить, следует ли бежать вместе с ним, как тело уже само соскочило с крыльца и прижалось к стене.

Через несколько секунд со стороны финского берега донеслись новые разрывы.

Ханко напомнил вновь прибывшему, что являлся не только местом, где восстанавливали комсомольские билеты и изучали труды Владимира Ильича, но ещё и военно-морской базой, которую противник весьма настойчиво пытался ликвидировать. У многих домов не хватало стен, у большинства — стёкол, улицы были щедро украшены воронками, а кое-где ещё дымились вчерашние пожары.

Лёха сунул красную книжечку во внутренний карман. С политической памятью за сегодняшний день удалось добиться заметных успехов.

С остальной по-прежнему было хуже.

Зато ноги опять почему-то прекрасно знали, где следует находиться человеку, когда рядом начинают падать снаряды.

К вечеру обстрел стих, и Ханко снова занялся обычными делами — ремонтом того, что разбили сегодня, и защитой того, что постараются разбить завтра.

После вечерней сводки Совинформбюро сержант Хренов некоторое время сидел задумавшись, а потом осторожно проник в штурманский уголок эскадрильи.

Существенных изменений в положении войск не произошло. Красная Армия вела упорные бои и наносила противнику большие потери. Авиация атаковала немецкие самолёты и мотомеханизированные части. Ожесточённые бои шли на Псковском, Витебском и Новоград-Волынском направлениях.

Там обнаружилась отличная подробная карта Ханко и Финского залива, на которой Псков отсутствовал по совершенно уважительной причине.

Следующей остановкой стал красный уголок. На стене висела большая карта Европейской части СССР, и Лёха принялся восстанавливать географию собственной страны.

Псков нашёлся быстро. Витебск — тоже. С Новоград-Волынским пришлось повозиться немного дольше.

Потом Лёха отыскал Минск, Ригу, старую границу и некоторое время молча и мрачно изучал получившуюся картину.

Выходило, что меньше чем за месяц война успела отойти от места своего начала изрядно далеко. Сводка от этого понятнее не стала, зато география стала значительно тревожнее.

Утром выяснилось, что долго переживать за судьбы огромной страны сержанту Хренову всё равно не дадут.

После завтрака его вызвал Игнатенко и без лишних предисловий сообщил, что возвращение к полётам пока откладывается.

— Паровозов у нас нет, — усмехнулся Игнатенко, вспомнив рекомендацию из Лиепаи. — «Амбарчиков» пока тоже не хватает, зато вокруг полно островов, а злобных финнов на них ещё больше. Пойдёшь командиром сводной группы.

В подтверждение этих слов Хренову выдали четверых краснофлотцев.

Первым оказался широкоплечий моторист Сидоренко. Ему достался ДП, и пулемёт лёг в его лапы естественно, будто моторы в его прежней жизни были лишь недоразумением.

Рыжий связист Лапшин за первые десять минут успел изложить Хренову устройство обороны базы, последние слухи и собственную оценку боевых качеств финской армии.

Подводник Шевчук говорил мало и вообще производил впечатление человека, которого после службы в тесной железной коробке под водой уже трудно было чем-либо особенно удивить.

Последним был круглолицый Кривошеин, прежде заведовавший складом и уже каким-то образом раздобывший лишние патроны, две гранаты и некоторое количество тушёнки.

Именно в Кривошеине Лёха ощутил родственную душу. Человек, способный найти тушёнку на осаждённой военно-морской базе, явно обладал талантами куда более ценными, чем значилось в его личном деле.

К маленькому подразделению почти сразу присоединился ещё один хвостатый боец. Здоровенная лохматая дворняга неизвестного происхождения обитала возле кухни, отзывалась на Шарика и обладала безошибочным чутьём на людей, у которых могла оказаться еда.

Кривошеина Шарик вычислил примерно за минуту.

Среди отряда довольно быстро разгорелся спор о его происхождении. Волк в нём угадывался без всяких сомнений, под определённым ракурсом проступали вполне приличные черты овчарки, но общую картину безнадёжно портила затесавшаяся где-то в родословную кавказская кровь.

Незнакомый человек при виде Шарика обычно первым делом выяснял, привязан ли он, и лишь потом решал, стоит ли идти дальше.

— Что, бабушка согрешила с водолазом? — спросил Лёха, поглаживая совершенно размякшего от счастья пса. — Где мы теперь столько жратвы сопрем?

Шарик радостно клацнул пастью, которой, казалось, вполне можно было перекусить лом. После этого вопрос о принадлежности собаки был решён.

Остаток дня Хренов вместе с Кривошеиным потратил на снабжение своего новообретённого войска. К вечеру у группы уже имелось почти всё необходимое для островной вылазки и даже кое-что сверх положенного. Каким именно образом бывший кладовщик добыл часть этого добра, Лёха благоразумно не спрашивал.

К выходу они подготовились образцово. Поэтому, когда вечером пришёл приказ немедленно следовать к причалу, выяснилось, что один диск к ДП куда-то исчез, вместо него обнаружился чужой и ржавый, фляги оказались пустыми, зелёных ракет к ракетнице оказалось восемь, красная — одна, белых не оказалось вовсе. В довершение всего ящик с их гранатами уже успели отправить на другой конец базы.

Хренов закинул СВТ за плечо и оглядел своё новообретённое воинство.

— Ну что, морская пехота, пойдём выяснять, зачем Родине понадобились герои.

Шарик проводил отряд до самого причала, а затем, не дожидаясь отдельного приказа, первым запрыгнул в катер. Возражать никто не пробовал — так у Хренова появился, по крайней мере, один доброволец.

Катер отвалил от причала и взял курс куда-то в балтийскую ночь, где, судя по всему, Хренова ожидало очередное продолжение его стремительно развивавшейся морской карьеры.

Глава 8

Баскервили проклятые

Середина июля 1941 года. Где-то в южной Англии.

Лили Кольтман сообщили первой.

Она только что притёрла свой «Лисандер» к полосе, вернувшись из непростого полёта во Францию, заглушила двигатель, успела выбраться из кабины и доложить о полёте, когда появился дежурный офицер и отозвал её в сторону.

По его лицу Лили сразу поняла, что пришёл он не поздравлять с возвращением.

Несколько минут спустя она снова стояла возле машины, всё ещё в лётном комбинезоне, пахнущая бензином, маслом и холодным воздухом Ла-Манша, и слушала тщательно подобранные слова о том, что командер Королевского флота Кокс не вернулся из разведывательного вылета над Восточной Пруссией.

Всё, что мог сообщить офицер, сводилось к одному неприятному слову: командер Алекс Кокс официально числился пропавшим без вести.

Missing.

Лили выслушала его до конца, поджала губы и несколько раз сглотнула.

— Понятно.

Офицер задержался