Читать книгу - "Терра. Часть 2 - Маргарита Боулес"

я не собираюсь оправдываться, потому что ни пальцем тебя не тронул.

— Но хотел, — уверенно сказала она, словно закончив мою мысль за меня.

— Что?

— Ты ответил на поцелуй. Значит, часть тебя знает меня. Помнит и не отрицай, что желаешь снова поцеловать. — Она положила ладони мне на грудь, и я вжался спиной в дверь. — Поцелуй. Хочешь ведь. Почему отрицаешь влечение?

Кожа под ее ладонями покалывала приятным теплом. От нее веяло земляникой и хвоей, рот красиво изгибался. Я сглотнул, и сердце забилось сильнее. Чтоб меня огр сожрал!

— Убери руки. Я сказал тебе, чтобы ты больше не трогала меня.

— Я тоже раньше так говорила. Тебя это не останавливало, почему должно заботить меня? Раз ты забыл, я помогу тебе вспомнить.

Я вскинул брови и убрал ее ладонь. Развернулся и ушел, не желая разговаривать с ней, а точнее, просто сбежал, потому что она вызывала сильные противоречивые чувства и эмоции.

Аиррэль: Это. Было. Плохо.

Эль-Элион: ТЕБЕ БУДЕТ С ЧЕМ СРАВНИТЬ…

Аиррэль: Впереди еще хуже?

Эль-Элион: ЗАВИСИТ ОТ ТОГО, ЧТО ТЫ СЧИТАЕШЬ «ХОРОШИМ» И «ПЛОХИМ».

Договор

Скай

— Прекратите! — взвыла я. — Это некрасиво — разговаривать на другом языке при живых собеседниках, которые ничего не понимают. А если тебе есть, что сказать, Аиррэль, то говори прямо. Не чужие люди, разберемся.

И он на меня так посмотрел, что я чуть не вжалась в стул, но выдержала этот его взгляд. Весь завтрак Аир о чем-то активно беседовал с демоном, говоря на каком-то странном языке. Значит язык он помнит, а жену нет? Вот засранец!

— И нечего меня запугивать.

— Значит так, дева. Поубавь пыл.

— Дева? — Я закатилась в хохоте. — А ты тогда кто? Доисторический дед?

Велиал чуть со стула не свалился от смеха. А я смогла задеть Аиррэля или показалось, но на мгновение он выглядел обескураженным и уязвленным.

— Почему я вообще должен слушать эту… пьяницу?

— Что, прости? — Я вспыхнула алым вместе с Лиз и моими родителями.

— Да, ты что себе позволяешь говорить о моей дочери?

— Правду?

— Па, успокойся. Я умею разговаривать с этим напыщенным грубияном.

Велиал не мог остановить хохот. Он прям наслаждался. Аир сложил руки на груди и усмехнулся.

— Скай, слушай… ты говорила про Европу. Что-то не клеится. Этот синевласый — странный, этот чернявый — еще страннее. Где ты их нашла?

— В одном очень-очень далеком месте.

— В деревне, что ли, жили? — Лиз наслаждалась вытянутыми лицами мужчин.

— Они из далекой глубинки. — Я поджала губы.

— Вот и одичали, — подвела итог подруга. — Манер не знают. Какая жалость, а мужчины. Вот незадача.

— Можно и так сказать.

— Что вообще тут творится? — Аир не выдержал и бросил на стол салфетку. — Они нас оскорбляют, Велиал.

— Ну, не без оснований… — тот покосился на брата.

— Ой, какие они впечатлительные! — уколола их Лиз.

Аиррэль встал, резко двинул стул, отчего ножки противно чиркнули об пол, отдаваясь пискливо-скрежещущим скрипом в барабанных перепонках, и, пока всех за столом передернуло от мерзкого звука, демонстративно ушел.

— Пойду подышу. Соскучился по деревенскому воздуху!

Через минуты две я бросилась за ним. Он стоял во дворе дома спиной ко мне. И эта знакомая выправка, знакомый рельеф и мышцы. Лишь волосы теперь коротковаты, с толикой грусти отметила я, но и эта прическа ему шла. Делала его живее и придавала озорство, соответствующее человеку. Я порывисто обняла его со спины.

— Извини, не могла удержаться подтрунить над тобой. Ты слишком хмуро выглядел…

Аир разжал мои руки и обернулся.

— Я говорил тебе не прикасаться ко мне?

— Так противно?

Он не ответил и задал встречный вопрос.

— Почему ты не слушаешь меня?

— А должна? Я делаю то, что хочу. Захотела — обняла, захочу — поцелую, захочу — съем тебя… — Игриво облизнула губы, и он проследил мое движение взглядом. Цвет аквамаринов потемнел. Значит, и в человеческом теле повадки мужа не изменились. Я смотрела на него и нарадоваться не могла, что вижу. Нет, я не могла поверить. Боялась, что коснусь — и он исчезнет.

— И я тоже люблю делать то, что мне нравится. Все, что ты себе напридумывала — нереально.

—Вот уж не думаю! — отмахнулась. — Аиррэль, дай мне шанс. Почему артачишься? Знаю, что не доверяешь чужим, но ты мог бы поверить, что знал меня. Ты же видишь, мы даже с демоном знакомы.

— Вы с братцем можете хоть спать вместе, я-то тут при чем?

Я осмотрела его с ног до головы.

— Аиррэль, которого я знала, не стал бы прятать голову в песок, будто страус, а захотел бы докопаться до истины, разгадать загадку — почему потерял память. И я искренне удивлена, что ты сопротивляешься. То, что ты ярый противник любви и отношений, я в курсе и давить на тебя не буду.

— Как благородно, — он насмехался. — Любовь? Отношения? Ты этого хочешь? Со мной? Как хорошо ты меня знаешь?

— Достаточно, чтобы знать, что ради любви ты готов на все, что сделаешь все возможное и невозможное, чтобы спасти тех, кого любишь, что не станешь есть мясо, не признаешь насилие над живыми существами, не любишь убивать ради забавы, но и бываешь очень жесток к тем, кто обидит твою семью. Для тебя все существа равны: и жизнь коровы, и жизнь человека эквиваленты. Еще я знаю, что ты вспыльчивый и можешь дуться с неделю, а потом тебя отпускает. Я знаю Маршала и Вилли, знаю твоих братьев, Роксану, встречала Мелиссу, знаю твоих бывших: про Миэль, про Лиирту, Луису и остальных. Про девушку, что ты спас в Греции от уродства, а потом ее убили. Я знаю, как сильно ты любишь брата и как сильно заботишься о нем, невзирая на прошлое, что ты не смог убить его и простил. Ты упертый и привык добиваться своего. Ненавидишь вранье и говоришь лишь правду, но можешь увиливать от ответов. Что еще я не знаю о тебе? То, что ты носил сережку лишь ради забавы, развлекаясь и бунтуя против жестких правил, то, что спас Маршала, хотя должен был уничтожить, то, что спас Вилли и Счастливчика. Ты любишь своего брата Митраэля, уважаешь и прислушиваешься к его