Читать книгу - "Мифология Лавкрафта. От Ктулху и космического ужаса до «Некрономикона» и запретных культов - Артем Ширкунов"

«…На самой вершине исполинской горы высились башни, ужасные башни с куполами, которые громоздились бесчисленными жуткими уступами и террасами и явно не были творением рук человеческих… Чудесные, но и грозные бастионы, казавшиеся далекими черными точками, на фоне звездных соцветий…»[28]

Значение географии в создании атмосферы ужаса

География в текстах Говарда Лавкрафта — один из основных инструментов создания атмосферы ужаса, тревоги и прикосновения к неизведанному. Места в его произведениях словно живые существа, хранящие секреты и влияющие на психику персонажей. Они действуют как символы и источники опыта, позволяя читателю ощутить тонкую грань между реальностью и иным миром.

Фан-арт по рассказу Г. Ф. Лавкрафта «Обитающий во мраке».

Ernő Juhász (vsqs) / Wikimedia Commons

В основе географии Лавкрафта лежит глубокое уважение к существующим пейзажам Новой Англии, его родного края. Темные леса, болотистые низины, старинные дома с черепичными крышами, тихие портовые городки — все это больше чем просто декорации. Города Аркхем, Данвич, Иннсмут, Кингспорт — вымышленные, но тесно связанные с реальной географией Массачусетса и Род-Айленда. Эти места, богатые историей, наполненные легендами и суевериями, одновременно узнаваемы и чужды. Их изолированность — ключ к пониманию лавкрафтовского ужаса. Отдаленные и малопосещаемые, города и деревни словно находятся на границе миров, где за фасадом повседневности скрываются древние культы, забытые тайны и странные существа. Атмосфера заброшенности и упадка усиливает чувство мрака и безысходности, вызывая у героев и читателей ощущение отчужденности и тревоги.

Особое место занимает архитектурная и геометрическая странность, яркий пример которой — город Р’льех. Лавкрафт описывает его как место с «огромными углами и каменными поверхностями», внешний вид строений «нарушает законы евклидовой геометрии»: углы то вогнуты, то выпуклы, что рождает ощущение чуждости и искажения пространства. Такие пространства входят не только в материальный, но и в психологический план повествования, воздействуя на разум героев и читателей, вызывая страх и безумие.

География Лавкрафта тесно связана с его космическим ужасом и философией ничтожности человека. Места действия в его рассказах — это не просто пейзажи, а «эмоциональные ландшафты», отражающие внутренний мир персонажей: страх, неопределенность, ощущение потери контроля и столкновения с безумием. Пространства напоминают загадочные кошмары, которые разворачиваются в реальном мире, но на грани сна и безумия.

Важна также историческая и культурная глубина лавкрафтовской географии. Автор включает в свои описания реальную историю Новой Англии, например упоминая охоту на ведьм в Салеме, описывая старинные кладбища и церкви с темным прошлым, обращаясь к фольклору. Это создает особое напряжение: читатель видит знакомый мир, но при этом в нем проявляется что-то глубоко неправильное и опасное.

Лавкрафт использует реальные исторические мотивы: пуританские поселения, следы иммигрантов, кладбища жертв охоты на ведьм… Его географические описания сочетают в себе две функции. Во-первых, реалистичные детали придают достоверность сумасшедшим событиям. Во-вторых, такие города, как Иннсмут, разрушаются под воздействием чуждого, отражая постепенное вырождение и распад человечества на фоне вечности.

Дом семьи Пэррис и Уильямс, Салем.

Wikimedia Commons

Очень важно упомянуть и Страну снов из произведений, в которых Лавкрафт, в сущности, жонглирует жанрами. Если пробуждение Древних в рассказах «Зов Ктулху», «Дагон» можно отнести к жанру ужасов и ограничиться этим, то «Сомнамбулический поиск неведомого Кадата» — настоящее хоррор-фэнтези, в котором существует отдельный мир со своими законами.

Глава 5. Существа за гранью понимания

Человеческое существо в своей порочности всегда страшнее любого нечеловеческого[29].

Бокруг

Нагрис-Хей и вся его свита превратились в безмолвных существ с зеленой кожей и выпуклыми глазами, кружились жутким танцем в залах дворца, проклятого богом Бокругом[30].

Бокруг (Bokrug) — идол и божество из рассказа Лавкрафта 1919 года «Рок, постигший Сарнат» (The Doom That Came to Sarnath). История о Сарнате является частью «Цикла Снов». В далеком прошлом на берегах озера Мнар существовал город Иб, построенный странными созданиями — Безмолвными (Voiceless Ones). У них были желеобразные тела, зеленая кожа и огромные глаза. Они поклонялись идолу Бокруга, каменному божеству, напоминавшему водяную ящерицу и связанному с озером. Позже кочевые племена темнокожих покорили эти земли и основали великолепный город Сарнат. Они уничтожили прежних обитателей и похитили идол Бокруга, установив его в храме как символ своей победы и власти.

На протяжении тысячи лет Сарнат процветал, завоевывая соседние земли, возводя роскошные дворцы и храмы, посвященные множеству богов. Однако во время празднования тысячелетия победы над Ибом из озера поднялся зловещий туман и появились таинственные огни. На следующий день идол Бокруга исчез, а в храме был найден мертвым верховный жрец Таран-Иш. На алтаре остался знак рока — пророчество о грядущем бедствии. В ту же ночь правители Сарната трансформировались в отвратительных существ с зеленой кожей. Так Бокруг покарал их за разрушение Иба и кощунство. Город был уничтожен, затоплен, а на его месте остались лишь болота, жители которых стали почитать Бокруга наряду с новыми богами.

Дагон в шумерской мифологии.

Getty Research Institute

Бокруг — олицетворение древнего неземного могущественного божества природы и смерти, которому поклонялись жуткие расы. Он символизирует наказание за жестокость и уничтожение ранее существовавших на земле существ, о чем свидетельствует рок, постигший Сарнат. Идол и его культ продолжают существовать даже после гибели великого города, демонстрируя цикличность зла и возмездия в мифах Лавкрафта.

Отец Дагон и Матерь Гидра

Из воды появляется Дагон — гигантское существо с рыбьими чертами, владыка неведомых глубин…[31]

Лавкрафт нередко прибегает к характерным мифологическим архетипам. Его образ Дагона (Dagon) частично основан на народном представлении об одноименном семитском божестве, которого считали богом рыболовства и плодородия и изображали в виде человека-рыбы. В Ветхом Завете (Судей 16:23) сказано, что Дагону поклонялись филистимляне и шумеры.

Отец Дагон и Мать Гидра — культовые божества, рожденные воображением Лавкрафта. Они тесно связаны с океанской бездной, жуткими ритуалами и расой Глубоководных. Их имена, казалось бы, отсылают к библейским и античным демонам

Бог-рыба на ассирийской печати.

Eroshka / Shutterstock

и чудовищам, но у Лавкрафта они предстают как древние силы, воплощающие потустороннее и первобытное. Если Дагон перекликается с библейским божеством финикийцев и филистимлян, покровителем морей и рыболовства, то Гидра, в свою очередь, не только напоминает о греческой многоголовой змее, но и намекает на таинственную материнскую сущность, прародительницу всех водных монстров.