Читать книгу - "Жнец и ведьма. Том 1 - Виктория Рогозина"

независимой. Но тело… тело всё ещё помнило, что значит быть рядом с кем-то. И эта простая, почти животная мысль вызвала прилив жара и растерянности. Варвара нахмурилась, словно пытаясь стереть внутреннее волнение. И, не найдя лучшего способа, резко отвесила Матвею пощёчину — несильную, но звонкую.

Матвей слегка мотнул головой, усмехнулся краем губ.

— Ну, теперь точно легче, — произнёс он лениво, но с толикой удовольствия в голосе.

Варвара хотела огрызнуться, но, прислушавшись к себе, поняла — он прав. Пульс выровнялся, голова прояснилась, тошнота ушла, даже раны больше не ныли так безжалостно. Она снова могла дышать.

Могилов поднялся с кровати, будто ничего особенного не произошло, и, бросив через плечо:

— Буду на кухне. Хочешь поесть — поторопись. Я не ресторан.

Он ушёл. Варвара осталась сидеть, прижав ладонь к щеке — не от боли, а скорее от неловкости. Несколько секунд она просто сидела, осмысливая происходящее, потом тяжело выдохнула и выбралась из кровати.

На кухне пахло кофе и чем-то жареным. Матвей возился у плиты, открыв холодильник и критически рассматривая его содержимое. Он был одет в чёрную рубашку и джинсы, волосы были чуть растрёпаны, и сейчас в его облике не было ни следа того хладнокровного жнеца, который без колебаний мог поглотить душу.

И это пугало Варвару больше всего. Она молча опёрлась на косяк и уставилась на его спину.

— Ты всегда такой?.. — спросила она тихо.

Матвей не обернулся.

— Какой?

— Словно тебя двое. Один — со смертью за пазухой. Второй… жарит омлет.

Он фыркнул.

— Ты удивишься, сколько лиц у тех, кто давно прошёл точку невозврата.

Он повернулся, держа в руке сковородку, и спокойно добавил:

— Ты яичницу будешь? Или хочешь снова меня ударить?

— Почему ты меня не убил? — вдруг спросила Варвара, опускаясь на диван за кухонным столом.

Матвей не обернулся, переворачивая яичницу на сковородке.

— Тебе дали отмашку. Временно. Но теперь ты под моим присмотром.

— О, прекрасно, — закатила глаза Варвара. — Даже не знаю, что больше радует — перспектива смерти или роль питомца в твоей уютной клетке. В няньках не нуждаюсь, если что.

Матвей на это только хмыкнул, повернув голову через плечо и лениво бросив:

— Тебе точно не нужна нянька. А вот хороший любовник не помешает. Тело твоё так напряжено, что воздух рядом с тобой звенит.

— Ты чего-то себе нафантазировал, жнец, — фыркнула Варвара, сцепив пальцы в замок и опершись локтями о стол. — Я, может, вообще к таким, как ты, равнодушна.

Матвей аккуратно переложил яичницу на тарелку, подошёл и поставил её перед ней, не отрывая взгляда.

— Угу. Можешь сколько угодно это себе повторять. Но впереди у нас целая ночь. И я ещё докажу тебе, что прав.

Варвара скривила губы, стараясь не выдать, как это прозвучало внутри неё.

— Мечтай, — буркнула она.

Могилов снова усмехнулся, сел напротив и начал есть, как будто разговор о смерти, чувствах и желаниях был таким же обыденным, как завтрак. И это, пожалуй, бесило девушку больше всего.

Варвара тяжело вздохнула, отодвигая тарелку. Еда больше не лезла — не от вкуса, а от напряжения, в котором она находилась с момента пробуждения. Могилов казался спокойным и собранным, как будто сидел не напротив девушки, которую пару часов назад едва не убил, а просто обсуждал будничные вопросы с соседом.

Некоторое время они молчали. Варвара сжала пальцы, словно чтобы разогнать тревогу, и уже собиралась встать, как Матвей вдруг произнёс, не поднимая взгляда от кружки:

— Даже не пытайся сбежать. Всё равно не выйдет. Только зря пострадаешь.

Варвара зло выдохнула носом и, махнув рукой, буркнула:

— Ну и чёрт с тобой.

Она резко поднялась и скрылась в ванной. Через мгновение послышался плеск воды, затем — шум душа.

Матвей остался на кухне, глядя в точку перед собой. Шум льющейся воды, обычный и обыденный, вдруг стал для него фоном, в котором всплывали образы: капли, скользящие по телу Варвары, её влажные волосы, запрокинутая голова… Он сжал кулаки, моргнул, с досадой мотнув головой.

Его сущность инкуба проснулась. Впервые за долгое время — резко, требовательно, голодно. И что хуже всего — это было не абстрактное желание, не безликий зов инстинкта. Нет. Это было про неё. Только про неё.

Матвей закрыл глаза, прижав пальцы к переносице. Всё было не так. Не вовремя. Неуместно. Но чёрт побери — инстинкт не спрашивал о правилах. Он лишь требовал: Варвару. Здесь. Сейчас.

Могилов зарычал сквозь зубы и попытался сосредоточиться только на ровном звуке воды, будто в нём можно было найти спасение от того, что начало просыпаться внутри.

Матвей услышал, как щёлкнул замок в ванной, и едва успел выдохнуть, когда Варвара вышла. Она была босая, с мокрыми волосами, в его рубашке — длинной, чуть мятой, но на ней она выглядела почти вызывающе. Или… слишком естественно, и в этом-то была проблема.

Могилов резко отвернулся, как будто это могло притушить внутренний жар, но вновь посмотрел на неё. Его глаза невольно скользнули по стройным ногам, по тонкой линии ключиц, по мокрым прядям, цеплявшимся за шею. Он сглотнул. Сущность инкуба внутри затаилась, наблюдая, как хищник за мгновение до броска.

— Где я сплю — вроде понятно, — без особого интереса спросила Варвара, проходя в комнату. Он не ответил. Она плюхнулась на кровать, коротко зевнула и буквально через минуту уснула, будто всё происходящее за день можно было просто… забыть.

Матвей подошёл тише тени. Встал в проёме, глядя на девушку. Она лежала на боку, закинув руку под щёку, её грудь медленно поднималась и опускалась. Его инстинкты выли в голове. Он был почти зол на себя — за то, что ощущал.

Но всё, что он сделал — подошёл и лёг рядом. На другом краю кровати. Он лежал, глядя в потолок, не в силах заснуть. Казалось, он мог чувствовать даже её дыхание, каждый её выдох. Казалось, между ними пульсировало натянутое, опасное напряжение. А потом Варвара, не просыпаясь, перевернулась и сонно прижалась к нему. Рука легла на его грудь, колено упёрлось в бедро. Её дыхание стало чуть тише.

Матвей замер. Его тело отозвалось мгновенно, почти болезненно. Он закрыл глаза, стиснув зубы, борясь с тем, что начинало расползаться по венам.

Он думал, что теперь точно не уснёт. Но ошибся.

* * *

Матвей проснулся на рассвете — без будильника, без внутренней тревоги, просто открыл глаза и сразу