Читать книгу - "Блокада Ленинграда. Три страшных года в документах с комментариями - Николай Лукьянович Волковский"

КУЗНЕЦОВ. Здравствуйте, товарищ Маленков. Переброску полковых пушек и 120-мм минометов на автотранспорте по Ладожскому озеру и далее по фронтовой дороге мы решили начать немедленно. Для этого в ближайшие два дня будет организована колонна машин в количестве не менее 50, которые будут возить вооружение до станции Подборовье, а обратно повезут нам боеприпасы. Параллельно с этим не прекращаем отгрузку полковых пушек и минометов, правда, в последние дни, в связи с плохой погодой, к нам прибывает очень мало самолетов. Установленная для нас программа по пушкам и минометам будет обязательно выполнена. Что касается трех дивизий, то одна из них уже подтянута к Ладожскому озеру. Все.

МАЛЕНКОВ. Сколько и в какие сроки вы нам дадите пушек и минометов?

КУЗНЕЦОВ. До 20 декабря отгрузим примерно 100 пушек и 120–150 минометов 120 и 82 мм.

МАЛЕНКОВ. Шлите возможно больше. Чем скорее и больше вышлете, тем быстрее сумеем помочь. У нас только за этим задержка.

КУЗНЕЦОВ. Мы ни в одну из наших дивизий не даем, а все отгружаем вам. Я должен сообщить, что первая декада декабря месяца по производству пушек и минометов у нас прошла неудовлетворительно из-за нехватки электроэнергии. Мы подбираем все остатки угля и торфа, вынуждены были законсервировать работу почти всей текстильной промышленности и целого ряда других предприятий только для того, чтобы обеспечить производство пушек и минометов.

МАЛЕНКОВ. Есть ли что-нибудь существенное на фронте? Еще товарищ Сталин просит вас наряду с полковыми пушками и минометами также послать телефонное и телеграфное имущество для дивизий и армий. Можно ли это также отправлять по Ладожской дороге?

КУЗНЕЦОВ. На фронте особо существенных изменений нет. Телефонное и телеграфное имущество ежедневно отправляем самолетами, а также кабель постараюсь. Я буду посылать каждый день шифровками отчет, что мы отгружаем.

МАЛЕНКОВ. Очень хорошо. У меня все. Все передаем вам горячий привет, до свидания.

КУЗНЕЦОВ. Вам всем также передаю привет, до свидания.

ЦАМО РФ. Ф. 96а. Oп. 2011. Д. 5. Л. 199–201

В декабре покрытое льдом Ладожское озеро стало известной Дорогой жизни. Однако этот важный маршрут — единственная линия связи Ленинграда со страной — был не так прост, как казалось на первый взгляд. Какие бы холода ни стояли в Ленинграде, руководство города не забывало о сталинском лозунге «Все для фронта, все для победы!» — и не давало забыть о нем и жителям. Люди, которые постепенно начинали ощущать нехватку продовольствия, вынужденно продолжали работать на ленинградских заводах. А в это время уже действовала норма отпуска хлеба 125 граммов для иждивенцев и 250 граммов для рабочих! И все же переговорщики просят выделить машины на вывоз Дорогой жизни пушек, изготовленных в Ленинграде. Приоритет армии для руководства оставался всегда, хотя страшные последствия подобной стратегии были осознаны уже после трагичной зимы 1941 года [95].

Документы Ленинградского фронта

«Немцы всячески задабривают местное население…»

ПОЛИТДОНЕСЕНИЕ

8-й армии начальнику политического управления

Северного фронта о положении в деревне Брагино

Гдовского района, захваченной немецкими войсками

3 августа 1941 г.

Доставленный в политотдел 8-й армии председатель колхоза «Красный моряк» Гдовского района Федор Максимилианович Рядок, 57 лет, рассказал о положении и политико-моральном состоянии дер. Брагино, находящейся с 16 июля в руках немецко-фашистских войск.

Подавляющее большинство крестьян относится к немецким оккупантам враждебно и сочувствует Советской власти и Красной Армии. Однако это враждебное отношение к немцам лишь в первые дни носило активный характер. Тогда был создан партизанский отряд под руководством секретаря местной парторганизации Кошелева. Но в результате боев партизанский отряд распался, Кошелев и секретарь Гдовского горкома ВКП(б) убиты, Председатель Райсовета Гаврилов вернулся в деревню, но здесь был выдан и расстрелян. Часть партизан возвратилась в деревню и репрессиям не подверглась; другая часть пропала неизвестно куда: убиты ли они или находятся в лесу, Рядок не знает.

Сейчас сочувствие колхозников к Красной Армии проявляется лишь в том, что они прячут у себя в сараях, на гумне, на огородах многих отбившихся от своих частей красноармейцев, переодетых в крестьянское платье. Есть среди прячущихся у колхозников и раненые, скрывающиеся от немцев.

Группа раненых бойцов и командиров находится также и в местной школе, где размещался полевой госпиталь. Немцы объявили их военнопленными и выставили свой караул. Местное население ухаживает за ними.

Немцы всячески задабривают местное население, стараются не обострять отношений. Колхозы не распущены. Колхозников призвали убирать урожай, а ушедших в леса — возвратиться в колхозы. Колхозы обязаны поставлять войскам молоко и мясо; за это им «платят» особыми квитанциями, расчет по которым якобы должен производиться по окончании войны. Личная собственность колхозников не отбирается. В колхозах отменено распределение доходов по трудодням и введено распределение по количеству едоков.

Демагогическое заигрывание с колхозниками выражается и в том, что немцы устраивают для колхозников вечеринки с танцами, бесплатно угощая детей конфетами, женщин пивом. Рядок сам был на одной из таких вечеринок. На ней присутствовало примерно 10 немецких офицеров, 15 солдат и около 20–25 человек местного населения, главным образом женщин. Население на эти вечеринки ходит неохотно, но не ходить боится.

Никакой гражданской власти в деревне нет. Порядок поддерживают военные патрули. Грабежей нет. Одна местная жительница забралась в брошенную избу партизана и была за это публично расстреляна немецким патрулем. Немцы объявили, что не будут расстреливать никого, кто подчинится немецкой армии. Публично расстреляны четыре человека, в том числе одна девушка, причем объявлено, что они продолжали «помощь коммунистам». О других расстрелах Рядок не слыхал, но предполагает, что производятся и тайные расстрелы, так как многих прежних активистов не видно: возможно, что они бежали, ушли в партизанские отряды или перебиты.

Недавно в деревне открылся магазин. Торгуют конфетами, папиросами, спичками. Совсем нет хлеба. Хождение имеют советские и «особые» немецкие деньги (видимо, оккупационные марки), причем 10 советских рублей приравнены к 1 марке.

На днях пущена мельница, объявлено, что хлеб будет не продаваться, а только обмениваться на другие товары.

В деревне Рядок видел группу командиров и красноармейцев, находящихся в немецком плену (численность около 400 человек). Они используются на различных работах, преимущественно по рытью окопов. Часть пленных куда-то отправили, вероятно, в глубокий тыл, но этого точно Рядок не знает. О расстрелах военнопленных Рядок не слыхал.

Никаких газет и листовок колхозники не получают. Радиотрансляционная сеть разрушена. Никакой агитационной работы среди населения немцы не проводят. Население держится в полном неведении о ходе войны. Таким образом