Читать книгу - "Время неблагих. Книга третья - Максим Андреевич Далин"

Эдна протянула мне руку.

— Прости. Вообще-то мы, лешаки, нормально ладим с некромантами…

— Я догадался, — сказал я.

Пожал её руку, очень холодную, но — как у замёрзшего и обессиленного человека, не у нежити. И сильную. Дар грел меня, но не жёг: в Эдне больше не было зла.

— Ты почему не стала меня слушать? Я бы объяснил…

— Мне приказали удушить тебя, как только ты начнёшь говорить, — сказала Эдна. — Я была так занята тем, чтобы сразу этого не сделать, что почти не понимала твоих слов. Беда в том, что я тебе очень сложный противник… я же служу силам жизни, там, где у тебя нет власти… А тебя я сильно помяла, солдат?

— Больше не ты, а я сам себя, — ухмыльнулся Рошер, потирая плечи. — Кошмарная вещь эти твои лианы… но я б тебя пристрелил без раздумий, если бы дотянулся до автомата.

— Эдна у нас в полку — лучший боец среди жрецов, — сказал Тэшлин. — Когда пропала группа Орлика, командир решил, что идти надо именно ей, она прорвётся… ну, так, в общем, и вышло…

— Она вас всех собой прикрыла, братцы, — сказал Ричард. — Приняла удар на себя и всё впитала. Но кукушечку удержать сил уже не хватило, понимаю. Вот что это была за полянка, Валиен. Не сомневаюсь, здесь не одна такая. Девятиозерцы границу закрыли. Думаю, поэтому они вас и не ищут особо, ребятушки. Они не сомневаются, что вы уже покойники.

— Значит, я прав? — спросил я. — Это точно ловушка?

— Есть у меня кое-какие предположения по поводу этой штуки, — сказал Ричард. — Парни, — обратился он к перелесцам, — я думаю, нет смысла выдвигаться ночью, тем более, что жрице всё ещё плохо. Здесь святоземельцы местечко прикрыли, здесь, по-моему, можно остановиться до рассвета. Утром вам будет проще выбираться, тем более — вот, с вами теперь некромант, он человек опытный, свою группу прикрыл хорошо, никого не потерял, никто не рехнулся.

— Как, Эдна? — спросил Тэшлин. — Остаёмся?

— Не возражаю, конечно, — сказала Эдна. — Ноги не держат, слабость… мне бы ещё с чурбана навернуться на марше. Командуй.

— Есть, сестра жрица, — улыбнулся Тэшлин и тут же распорядился: — Хоран, Дэгли, займитесь костром. Лиэр, Соур, уложите чурбаны — вы в карауле первые…

— Я чуть-чуть посижу тогда? — спросила Эдна у нас.

И августейшие помогли ей сесть на расстеленные спальники.

Глава 8

Забавно, ну! Получаса не прошло, а уже такое чувство, что совершенно безопасно с этими людьми, спокойно, ничего плохого, мол, больше не будет.

Мы уже все вместе сидели у костра, пили травник, который Эдна заварила, вкусный — не то слово, невероятно ароматный. А эти их чурбаны лежали, поджав деревянные ножки, как отдыхающие звери, и их прожектора освещали лес и нашу поляну… вечерний пикник в Приюте Благочестивой Молодёжи — и только.

Маленькие чурбаны, те, что размером с собаку, перелесцы расставили вокруг поляны. Так они и стояли, поводя стволами своих пулемётов — то ли вглядывались в лес, то ли принюхивались к нему. Тоже охраняли, видимо.

Глейза с кружкой травника боком сидела на спине верхового чурбана — если так можно сказать. Так теплее: у них сверху сиденья, как на мотопедах, удобные, а с боков выдвигаются специальные подставки для ног. И спереди впрямь ветровое стекло, плексигласовое, чтобы всадника не посекло осколками, если попадёт пуля, а с двух сторон — бронещитки.

Я тоже попробовал посидеть. Удобно, действительно. И очень странно: нет, мотопед — это я понимаю, машина, двигатель внутреннего сгорания, учил. Костяшки прибережские, ахи-охи, ужас и кошмар, если верить газетам — тоже понимаю: обычные поднятые дохлые лошади, в смысле, лошадиные скелеты, местные некроманты их поднимают, не диковинка. Но эти деревяшки-то — как? Как они вообще двигаются-то?

— Волей Отца, — сказала Эдна.

— Отца? — Рошер вот тоже не понимал.

— Отца Лесов, — сказала Эдна. — Смотрите.

И показала какие-то знаки-знаки, вырезанные на чурбане с двух сторон, за бронещитками. Не звёзды или там розы, а как будто слова на непонятном языке. Написаны не буквами, а косыми чёрточками и крестиками.

— Молитва, — сказал Тэшлин.

И достал из-под воротника странную штуковину: на шнурке — кусочек дерева с дыркой. Вот как если бы срезать с ветки наискосок, вместе с корой, тонкий плоский кусочек, овальный — вот такая деревяшечка. В ней прорезана для шнурка круглая дырочка, а на ней вот такими же чёрточками — эти странные слова.

Лэрик свистнул.

— Вы, значит, все язычники, дорогие союзники? Так?

Они заулыбались только.

— Принц, — сказала Эдна, — ты ж понимаешь, что в таких вещах работает только вера? Ребята обращаются к Отцу, Отец движет сухое дерево — это самое простое. Чтобы поднимать живое, нужна уже другая степень посвящения. Жертвы.

— Правда, что ли, барашков резать на каменном алтаре? — спросил Лэрик.

А Эдна показала ладонь ровно в таких же белых шрамах, как и моя.

— Да не обязательно барашков, милый принц. Совсем не обязательно.

А вампиры, наверное, ходили осматриваться, потому что вышли из темноты, когда мы уже допивали травник.

— Вот же история, — сказал Ричард, тоже присев боком на сиденье чурбана. — Я ведь собирался к вам не с пустыми руками, показать тут хотел газетку. Одну такую отнёс леди Ильсоре, а вторую — вам, ребята. Важно. Новости интересные: с одной стороны, можно сказать, прекрасные, а с другой… подумать надо.

Он протянул нам газету. Заозерскую! В осьминогах этих мерзких, с девизом «Наш путь — справедливость». Название колючим шрифтом: «Новое знамя».

Брр.

Лэрик забрал и развернул, чтобы всем было видно. И на передовице прям: «Безутешная государыня Святой Земли, потерявшая детей в результате варварской и подлой атаки Прибережья, сегодня прощается с родным городом».

— Что⁈ — ахнула Глейза. — Мама… дай мне!

Лэрик не дал, но придвинулся ближе. Глейза подтянула газету к себе, я заглянул ей через плечо.

— Парни! — окликнул Рошер перелесцев. — Дайте фонарик на минутку, плохо видно.

Ему протянули, он осветил газетный лист.

В треть листа — светокарточка. Осунувшаяся, постаревшая, очень усталая Вирелла в глубоком трауре, в шляпе под чёрной вуалью, которая совсем лица не скрывает, у неё за плечом — Шантэр, мрачный, как чума, стрижёт глазами толпу. И ещё несколько Псов вокруг, в белых мундирах, ибо траур — трауром, а сила — силой. Дингр вроде что-то ей говорит, делает руками своё «ну ах», морда у него тоже не цветущая. И на заднем плане толпа заозерцев в мундирах, морды такие, будто каждого заставили по лимону сожрать.

А Рэнга нигде поблизости нет. Вообще. Светокарточка