Читать книгу - "Стражи Пограничья - Елена Саттэр"

человек пять, с топорами и мешком. Только морды с детским выражением. Я, воспользовавшись заминкой, вывернулась, да за спины их юрк. А парни эти зеленые обидчика моего оттерли, за меня значит заступились.

Насильник мой несостоявшийся, стоит на меня глазами зыркает, ноздри свои аристократические раздувает:

— Встретимся еще, девка, — шипит,— земля узкая.

Но на орков не лезет. Струсил, значит. И обратно в трактир вернулся.

Откашлялась я, поклонилась спасителям:

— Спасибо, ребята. Выручили.

Орки мне тыквы мои собрали, на плечо повесили, на другое кастрюлю с чайником, узел в руки сунули. И пошла я вприпрыжку к выходу из городка этого негостеприимного.

Выдохнула только, когда к своим через кусты пролезла. А мальчики мои меня уже потеряли, сидят с Кряквой план прорабатывают, как меня искать. Увидели мое лицо заплаканное, пристали, конечно, с расспросами. Рассказать пришлось мне и про происшествие в лесу, и сегодняшнюю встречу.

Умертвие вздохнуло:

— И через нашу деревню разные аристократы проезжали. Девки после некоторых в сараях ревели, — потом, задумавшись, спросил.— Что ты говоришь, спасителю своему в лесу сунула?

— Кольцо своё, — хлюпнула я носом.

— А потом у тебя вязь на запястье и появилась? — то ли спросил, то ли сам себе подтвердил мертвый кот.

Я насторожилась:

— Я что-то сделала не так?

Ляшка тоже вопросительно глянул на Пятнаша.

— Когда кто-то дарит противоположному полу кольцо, значит жениться хочет. А если тот, кто принял, на землю сразу не бросил—значит, согласен на такое дело.

У меня аж сердце забилось пташкой в клетке.

—И потом у них помолвочная вязь на запястье возникает. Через полгода брачной становится.

Кот замолчал, как помер.

— Иии?— не выдержал Ляшка.

—Ну а потом, если не переспят, через полгода браслет пропадет, и можно снова жениться,— закончило умертвие,—или еще можно подойти и попросить обратно колечко свое, таким образом расторгнув помолвку.

—Фух, — выдохнул лягух,— напугал. Беги, Анжейка, быстрей жениха своего ищи и кольцо назад проси. Ишь, выдумала за рубаху да за сапоги ношенные золотом расплачиваться.

Я грустно хлюпнула:

— Я бы рада, но там так темно было— не разглядела я его. Этого-то,— кивнула я в сторону города, — только по голосу визгливому и опознала. А жениха, боюсь, даже и по нему не узнаю.

И раздались у меня в ушах переливания колокольчиков.

Что? Ты шутишь! Дедушка, скажи что это розыгрыш!

—По браслетам можно узнать. Они у каждой пары разные. —задумчиво вставил свои пять копеек Пятнашка. —Рисунок один во один будет только у тебя и твоего жениха.

—Что ж мне теперь всех руки заставлять предъявлять? —вздохнула я горько.

— Ох, Анжейка,— протянул Ляшка, —отпускай тебя одну теперь. Будем вместе ходить. Давай, показывай, что закупила.

Я продемонстрировала обновки, переоделась, избавившись от надоевшего хуже горькой редьки синего платья, показала тиквы и мясо.

—Мясо, понимаю, мне,— рассудительно сказал лягух,— а тиквы? Крякву украшать?

--Не угадал. Это будет новое блюдо на вынос, — и рассказала друзьям план нашего обогащения.

Решили пару часов пройти. Пока шли новое письмо написала старому маразматику.

Письмо пятое.

« Дедушка Мороз. Тебе не стыдно? Я тогда на мосту человеческим языком попросила, мужа хочу. Нормального , а не виртуального. Тот конечно, которому я кольцо всунула, пахнет приятно. Ну нанюхалась я его и что ? Где мужик? Ну ладно не принц, смирюсь. Я от тебя уже путного не ждала, но так чтобы брачный браслет есть, а жениха нету… Дедушка, это уже реально прогрессирующая деменция. Забудь про мои желания! Уже не твоя Анжи.»

Встали Кряквой прямо на обочине.

За кустами я очаг из четырех прикатанных валунов организовала. Запалила костер и поставила на него кастрюлю. Налила чуть-чуть воды, посолила и нарезала крупными дольками картофан. Помельчила полоски мяса и кинула туда же. Поставила отдельно просто картофан вариться. Пока все это томилось, часа два выковыривала сердцевину из тиковок. Их оказалось двадцать восемь.

Замучилась, честное слово. К делу всех пристроила. Пятнашка за листами репейника ходил. Ляшка хворост в костер подбрасывал. Я еще за ягодами сбегала, типа нашей земляники, бухнула в чайник, сахара добавила и на огонь. Ляшке кулаком и ножницами пригрозила.

Приготовилось когда все, приволокла в избушку , на стол выставила. Веночек подвядший надела и давай соблазнительным голосом путников прохожих да проезжих заманивать:

—Приходите, люди добрые, в бистро. Еда на вынос. Хочешь картошку с соленьями иноземными— медяк плати и ешь на ходу из кулечка. Хочешь похлебку мясную в тиковке с куском хлеба — медяк плати и пей на ходу, а потом хлебушком самое вкусное собери. А если и первое, и второе возьмешь, да кружка своя имеется—компота ягодного бесплатно нальем.

Ну что могу сказать, не зарастала к нам народная тропа. Народ ручейком, но тянулся. Осталось еды, наверное, с треть. Сами успели перекусить. Стоим сытые, довольные, веселые. Смотрю, орки идут, те самые, кому я своей сохраненной невинностью обязана, без мешка, правда.

—Мальчишки, —кричу и рукой машу,— идите к нам, накормлю.

А они идут грустные, носами своими ноздреватыми ароматы наши нюхают. Один паренек с полуоткусанным ухом печально глазки свои маленькие в сторону отвел и шепчет так стыдливо:

— Денег у нас нету, чтоб купить покушать. Артефакты-то продать продали, а потом наперсточнику всё и проиграли.

Вот как дети малые, точно. Даром что огромные. Ладно, всех денег не заработать.

— Идите сюда, я вас бесплатно угощу. За добро надо платить.

Пятнашка с Ляшкой выглянули, чтоб защитников моих посмотреть, а те даже и не испугались моих компаньонов.

Налили мы зеленым парням и похлебки, и картошки наложили. Хлеба отрезали. Даже Ляшка не жадничал и компота налил от души. Спросили мы их, куда они путь сейчас держат.

— Так в Чернозонье, снова артефакты добывать. Куда же еще. А вы куда?

— В Мирное ущелье. Анжейка там хозяйкой числится.

Поели. Стоят. С ноги на ногу переминаются, перешептываются.

Потом этот покусанный подходит:

— Госпожа Анжейка, — говорит, — возьми нас за еду своими телохранителями до ущелья. Мы парни сильные, в обиду не дадим.

Я на Пятнашку с Ляшкой смотрю, те головами кивают с такой силой, что боюсь, не отвалилась бы.

— Идет,—говорю,— что подписывать надо.

— Ничего не надо. Руки пожмем, и над нами знак кулака появится, что мы теперь тела ваши, значит, бережем, и если что, кулаком этим обидчиков. Меня, кстати, Айша звать.

Имена у орков были интересные: Айша, Байша, Вайша, Гайша и Дайша.

— Ляголас, —