Читать книгу - "Венгерский бестиарий - Золтан Мадьяр"

звездой (метеоритом), — но народная фантазия предпочитает видеть в этом явлении летящего демона. Согласно многим преданиям, если демон сердит или очень спешит, он летит, рассыпая искры; отсюда название, которое дали ему молдавские чанго: тюзсаро[94]. Подобные представления распространены в западном пограничье (Гёчей, Муравидек[95], Эршег и другие районы комитата Ваш), а также в восточных (к востоку от Кирайха[96]) регионах; на западе этого демона называют лудверц, луцфер, в Эрдее же — людерц[97]. В эрдейских поверьях и у чанго призрак этот фигурирует почти исключительно как носитель любовной напасти, любовного безумия. Главная его цель — мучить человека, лишать его покоя и сна в тоске по милой (по милому), изменившей ему или находящейся в недостижимой дали; причем характерно, что призрак является страдальцу в облике объекта его страданий. К месту действия призрак прибывает, как правило, после заката, в виде огненной стрелы, а человеческий облик принимает, лишь спустившись к дому или проникнув в дом через печную трубу. Прийти он может к мужчине или к женщине, к парню или к девушке; хотя, если верить рассказам, с особым предпочтением терзает особ женского пола. Если жертва призрака недостаточно решительно сопротивляется наваждению, призрак терзает ее, пока она не лишится последних сил. Защититься от наваждения возможно лишь с помощью религии или магии (то есть если в дело вмешается священник или обычный человек, владеющий в какой-то мере магическими практиками); ну, или пока у жертвы не откроются наконец глаза: дело в том, что, по господствующему мнению, призрак, перевоплотившись в человека, все-таки не способен совершить эту метаморфозу полностью: одна нога у него так и остается птичьей (куриной) лапой. У секеев и у чанго даже на рубеже тысячелетий можно было еще записать десятки совсем «свежих» историй о том, как призрак успешно искушал какого-нибудь местного, одиноко живущего человека.

Четвертая характерная форма активности призрака — роль духа-помощника. Сфера распространения этой формы — главным образом Альфёльд и северные горные районы; в Задунавье она замечена лишь в отдельных местностях, а к востоку от Кирайхаго становится компонентом поверий, связанных с чертом. Локальные названия призрака весьма разнообразны, да и представления о нем совсем не одинаковы. Особенно специфичен призрак-цыпленок (о нем шла речь выше): существо, вышедшее из яйца, которое человек вынашивал за пазухой, в первый момент выглядит как хилый, никчемный цыпленок. Тем не менее, становясь бесом-помощником, он выполняет все желания своего хозяина, делает его удачливым и богатым, живет рядом с ним, как член семьи (ему достается первый кусок, первая ложка любого блюда); потом приходит время, когда человек должен избавиться от него. Если в Димеше нам даже называли имя живущего там-то и там-то владельца такого существа, то в целом традиция, связанная с призраком-цыпленком, в значительной мере уже утратила свою базу в народных поверьях. Если взять хотя бы самый известный из народных нарративов, то мы обнаружим, что он незаметно превратился в анекдот:

Когда хозяин не знает уже, что приказать своему бесу-помощнику, как ответить на его бесконечные «Чего еще? Чего еще?», он в раздражении отвечает: «Дерьма конского!» — и утром видит, что его двор до крыш завален конским навозом.

Важным моментом в поверьях, связанных с призраками, является вопрос о том, как избавиться от «помощника», когда тот становится назойливым и осложняет жизнь своего хозяина. Если призрак приходит к тебе с кладбища, то рекомендуется засыпать и тщательно утрамбовать ход, ведущий под землю, в нору, которая служит призраку убежищем. От ночного наваждения можно избавиться в основном одним способом: читая вполголоса молитвы. В Эрдее еще совсем недавно в каждой округе можно было найти одного-двух специалистов, которые знали какой-нибудь магический способ (например, воткнуть в землю вилы и произнести определенное заклинание), чтобы остановить и повернуть назад летящего к своей жертве призрака. А самый надежный способ избавиться от призрака-цыпленка заключался в том, чтобы, взяв снесенное курицей мелкое яйцо, бросить его, встав спиной, на соседский двор — чтобы из яйца этого, не дай бог, не вылупился демон.

А призрака того, когда летел он с платом огненным, был, кто и остановить умел. Втыкали в землю вилы железные, и был один мужик, дядька Герги, вот он мог духа остановить. И поговорить мог с ним. Вилы в землю воткнет, и дух сразу останавливается. Он будто в сердце вилы втыкает той нечисти. И призрак просит, умоляет, чтоб отпустил он его, вытащил вилы из земли. А еще дядька слова какие-то говорил, чтобы тот больше не появлялся. Был у него наговор, чтоб остановить призрака. А какой наговор, я сказать не могу, и никто этого не расскажет, кто знает. Такие вот дела случались в давние времена[98].

Призрак. Компьютерная графика. © Дюла Немет

Подменыш

Подменыш. Линогравюра. © Иштван П. Сатмари

На всем венгерском языковом пространстве известно поверье, будто злобные демонические существа (черти, ведьмы, красули и прочая нечисть) могут украсть новорожденного младенца и подменить его своим отродьем. Согласно распространенному убеждению, такая опасность особенно грозит еще не окрещенным детям, — вот почему родители кладут в колыбель рядом с дитятей предмет, обладающий магическими свойствами (какое-нибудь небольшое металлическое изделие, «мертвый уголь», лоскут красной ткани, веник), или аксессуар религиозного культа (например, четки), любой освященный предмет. Если подмена все же произошла (скажем, младенец оставался без присмотра, не были предприняты меры предосторожности), то это так или иначе выявится в дальнейшем: чаще всего подкидыш остается недоразвитым уродцем с морщинистым или поросшим волосами лицом, с непропорционально большой головой. Есть много историй, в которых рассказывается о том, как оказавшийся в доме чужой человек (квартирующий солдат, просто нищий) обращает внимание родителей на факт подмены; он же помогает им вернуть родное дитя.

Существует поверье (главным образом, в Эрдее): если оставленного без надзора младенца покормит грудью красуля или белая баба, то он тоже превратится в подменыша. Различные варианты этого поверья дополняются одной деталью: младенца, которого тайно покормит грудью такое существо, после этого вырвет зеленым; кроме того, и стул у них зеленый.

Особенно красочны в этой группе поверий истории об «обратном обмене», то есть о возвращении родителям их настоящего ребенка. Зачастую такие истории становятся частью фольклорных текстов, которые, уже лишившись соответствующих поверий как живой основы, остаются просто произведениями устного народного творчества.