Читать книгу - "50 правил Мерил Стрип - Лидия Харпер"

* * *

Сценарий «Выбора Софи» лежал у нее на коленях, и каждая страница казалась пропитанной болью. Мерил Стрип читала его, и ее сердце сжималось, а внизу живота поселилась тупая, тянущая боль.

После «Крамер против Крамера» Мерил нравилась режиссерам и зрителям в роли страдающей матери. Алан Пакула не стал долго думать и сразу предложил ей эту роль.

Читая, Мерил видела не буквы на бумаге, а невообразимые человеческие страдания. Она представляла себе Софи, которая потеряла все, что имела: мужа, детей, достоинство. Это был не просто холокост, это была трагедия отдельной души, раздавленной безжалостной машиной войны. Она была не еврейкой, а славянкой, полькой, но это не имело значения, ведь страдания не имеют национальности. Мерил с ужасом думала о том, как эта женщина смогла жить дальше после Освенцима. Что двигало ею? Что давало ей силы вставать каждое утро, улыбаться, даже любить?

Мерил представляла себе Софи, которая цеплялась за любые мелочи, чтобы выжить: за красивую одежду, за свою гордость, за воспоминания о прошлом. Она поняла, что Софи жила не для себя, а для своего сына, которого ей удалось спасти. Это была ее цель, ее оправдание, ее надежда. Но боль потери дочери была невыносимой, и Мерил поняла, что Софи живет с этой раной, как с частью себя, и эта рана никогда не затянется. Она будет жить, но жить мертвой, и ее спасение окажется лишь отсрочкой неизбежного конца.

Она прониклась симпатией к режиссеру фильма Алану Пакуле за его деликатный подход к материалу. Он не пытался выжать из трагедии дешевые эмоции, а напротив, создал атмосферу глубокого уважения к персонажам. Мерил знала, что он не будет заставлять ее использовать личную боль, как это делал Хоффман, а будет работать с ней как с равным партнером. Он был «высокоморальным» режиссером, который ценил актерскую правду, а не внешние эффекты.

Что касается партнеров, Кевина Кляйна и Питера Макникола, Мерил долго продумывала их треугольник. Кевин Кляйн будет воплощать безумную, разрушающую любовь Натана, а Питер Макникол – наивную надежду Стинго. Они станут катализаторами, они будут вызывать у Софи воспоминания, будут и поддерживать ее, и разрушать одновременно.

Тема Второй мировой войны была для Мерил особенной. Она уже играла в «Холокосте» и знала, насколько сложно рассказывать об этой трагедии. Она понимала, что это не только историческое событие, но и личная трагедия каждого, кто его пережил. На нее давила серьезная ответственность, эту историю нужно рассказывать честно, без прикрас, она должна быть абсолютно правдивой, чтобы зрители не забыли, к чему приводят ненависть и бесчеловечность.

Если бы она оказалась на месте Софи? У нее уже был сын, Генри, которому было почти три года. И на подходе была дочь Мэми. Мерил посмотрела на фотографию, где они с Доном держат на руках Генри. Ее сердце пронзила острая боль. Как можно сделать такой выбор? Разве можно выбрать одного ребенка, а другого обречь на смерть? Она не могла себе этого представить. Эта мысль была настолько чудовищной, что Мерил оттолкнула ее от себя, как если бы обожглась. Но тут же поняла, что именно эта боль и сделает роль достоверной. Именно так она сможет показать невыносимую дилемму, ад, в котором оказалась Софи.

В этот момент боль внизу живота усилилась. Она сжала зубы, закрыла глаза, и ей показалось, что она чувствует, как ее тело разрывается на части. Это была боль выбора, которая стала почти реальной в ее воображении. Она почувствовала, что, если бы ей самой пришлось выбирать, она бы не смогла. Она умерла бы на месте.

Закрыв сценарий, Мерил уже знала, что согласится на роль. Это будет самая сложная роль в ее жизни, но она также знала, что история невыносимого страдания и нечеловеческой силы Софи должна быть услышана.

* * *

Прошли годы.

Раннее утро в Коннектикуте было наполнено не тишиной и покоем, а гулом, напоминающим предстартовую подготовку космического корабля. Мерил Стрип, обладательница премий «Оскар» и всеобщего признания, в этот момент была не кинозвездой, а «диспетчером семейного хаоса».

Ее утро начиналось задолго до будильника. Стоя на кухне с чашкой кофе, она мысленно прокручивала расписание дня. Сегодня ей предстояло развезти детей в четыре разных места. Она хватала телефонную трубку, сверяясь с записями в блокноте, и ее голос приобретал командные интонации, словно она руководила сложным производственным процессом.

«Дон, ты отвечаешь за Генри, в 8:15 на тренировке по футболу. Я беру Мэми и Грейс в школу, а затем должна успеть на родительское собрание к Луизе. Няня должна прийти к одиннадцати, чтобы забрать девочек на обед», – говорила она в трубку, одновременно выуживая из холодильника завтрак для старшего сына.

Правило 19: Материнство научило меня тому, что я могу функционировать в состоянии абсолютного истощения и при этом быть счастливой

Ее жизнь годами подчинялась строгому таймингу, который включал и работу, и семью, каждая минута была на счету.

Мерил шутила в интервью, что руководить семьей из четверых детей все равно что управлять сложным бизнесом. Здесь нет дублей и вторых шансов, только чистая импровизация и выносливость.

Она мчалась по тихим дорогам Коннектикута, наскоро пристегнув детей. В салоне звучала детская болтовня, споры о том, кто первый сел на любимое место, и вопросы о ее работе. Она отвечала на них терпеливо, стараясь не отвлекаться от дороги и графика.

Когда Мерил наконец возвращалась домой после обеда, ее ждали новые обязанности. Помощь с уроками, приготовление ужина, чтение сказок на ночь. В эти моменты она забывала и о красных дорожках, и о вспышках фотокамер. Она была просто матерью, которая изо всех сил старалась дать своим детям то, что им нужно.

В одном из интервью она с улыбкой вспоминала:

– Актерская судьба – это слава, деньги, самореализация. А материнство? За него даже не говорят спасибо.

Но в ее глазах читалось, что эти невысказанные «спасибо» для нее дороже любого «Оскара». Она диспетчер, который успешно провел свой «семейный рейс», и это главное достижение ее жизни.

При выборе следующего проекта Мерил всегда руководствовалась тем, как часто она сможет видеть семью.

– Первое, на что я смотрела в сценарии, было место съемок, затем продолжительность проекта, затем деньги, а потом уже сама роль. Чтобы уехать от семьи, должна быть веская причина…

– У меня сложная, очень интересная жизнь дома с мужем и детьми, и фильм, на который я готова отвлечься, должен быть таким