Читать книгу - "Век Наполеона - Уильям Джеймс Дюрант"

агента электролиза, он разлагал различные вещества на их элементы; так он открыл и выделил натрий и калий; вскоре он выделил барий, бор, стронций, кальций и магний и добавил их к списку элементов. Его достижения утвердили электрохимию как науку, безграничную в своих теоретических и практических возможностях. Весть о его работе дошла до Наполеона, который в 1806 году отправил ему через границы войны премию, присужденную Национальным институтом. Бертолле в 1786 году объяснил Джеймсу Уатту отбеливающую силу хлора; Англия не спешила использовать это предложение; Дэви эффективно возобновил его. В его лице наука и промышленность получили то взаимное стимулирование, которое должно было сыграть ведущую роль в экономическом преобразовании Великобритании.

В 1810 году перед аудиторией Королевского института Дэви провел эксперименты, демонстрирующие способность электрического тока, проходящего от одной угольной нити к другой, производить свет и тепло. Он описал эту операцию:

Когда кусочки древесного угля длиной около дюйма и диаметром в одну шестую дюйма подносили друг к другу (в пределах тридцатой или сороковой части дюйма), возникала яркая искра, и более половины объема угля воспламенялось до белизны; а при удалении острия друг от друга происходил постоянный разряд через нагретый воздух на пространстве не менее четырех дюймов, создавая самую блестящую восходящую дугу света….. Когда в эту арку вводили любое вещество, оно мгновенно воспламенялось; платина плавилась в ней так же легко, как воск в обычной свече; кварц, сапфир, магнезия, известь — все вступало в плавление.6

Потенциальные возможности этого процесса генерации света и тепла не были раскрыты до тех пор, пока не были изобретены более дешевые способы получения электрического тока; но в этом блестящем эксперименте заключалась электрическая доменная печь и превращение ночи в день для половины населения Земли.

В 1813 году в сопровождении своего молодого помощника Майкла Фарадея, вооружившись конспиративной грамотой, выданной Наполеоном, когда почти вся Европа находилась в состоянии войны, Дэви путешествовал по Франции и Италии, посещая лаборатории, проводя эксперименты, исследуя свойства йода и доказывая, что алмаз является разновидностью углерода. Вернувшись в Англию, он изучил причины взрывов в шахтах и изобрел безопасную лампу для шахтеров. В 1818 году принц-регент сделал его баронетом. В 1820 году он сменил Бэнкса на посту президента Королевского общества. В 1827 году, когда его здоровье стало подводить, он оставил науку ради рыбалки и написал книгу о ней, иллюстрированную его собственными рисунками. В 1829 году, частично парализованный, он отправился в Рим, чтобы стать «руиной среди руин».7 Но он умер, не дожив до конца года. Ему был отпущен всего пятьдесят один год, но он вместил в эти полвека множество жизней. Он был хорошим великим человеком и одним из тех искупительных мужчин и женщин, которые должны быть взвешены на весах против нашего невежества и грехов.

IV. БИОЛОГИЯ: ЭРАСМУС ДАРВИН

Биология еще не так хорошо прижилась в Англии, как физика, химия и география; они были сродни и полезны для промышленности и торговли; но биология раскрывала трагизм и великолепие жизни и вызывала беспокойство у религиозных верующих.

Эразм Дарвин, дед Чарльза, уже удостоился нашего почтения,*Но он был искрой в блеске этой эпохи, поскольку в это время были опубликованы его «Ботанический сад» (1792), «Зоономия» (1794–96) и «Храм природы» (1803). Все эти книги были написаны с эволюционной точки зрения. Они соглашались с Ламарком, основывая теорию на надежде, что адаптивные привычки и органы, развитые желанием и усилием, могут, если их укрепить в течение многих поколений, передаться по наследству по нервам и плоти. Гениальный доктор, носивший громкое имя в семье и на корме, пытался примирить эволюцию с религией, предположив, что вся животная жизнь началась с «одной живой нити, которую первое великое дело наделило одушевленностью», оставив ее «совершенствоваться благодаря присущей ей активности и передавать эти усовершенствования из поколения в поколение потомкам, без конца».8

Извечный спор между религией и наукой, хотя и затихший в эту эпоху, перешел в некогда закрытую сферу психологии, когда Хартли и Пристли подготовили физиологическую интерпретацию ассоциации идей, а анатомы постепенно выявляли взаимосвязь между телом и разумом. В 1811 году Чарльз Белл опубликовал книгу «Новая идея анатомии мозга», в которой, казалось, доказывал, что определенные части нервной системы передают ощущения в определенные части мозга, а определенные нервы передают двигательные импульсы в определенные органы реагирования. Явления гипноза, все более многочисленные, казалось, указывали на физиологическую трансформацию ощущений в идеи и действия. Действие опиума и других наркотиков, вызывающих сон, влияющих на сновидения, стимулирующих воображение и ослабляющих волю (как у Кольриджа и де Квинси), еще больше ставило под сомнение свободу воли, сводя ее к алгебраической сумме конкурирующих образов или импульсов. А повышение статуса, научные споры и общественное положение медицинской профессии по сравнению с понижением статуса и снижением жизнеспособности англиканского духовенства, казалось, отражали тайное распространение религиозного безразличия, или сомнения, или неверия.

V. МЕДИЦИНА: ДЖЕННЕР

Медицинское братство вряд ли заслуживало такого названия, ведь оно в полной мере отражало британскую склонность к классовым или сословным различиям. Королевский колледж врачей, гордившийся тем, что был учрежден Генрихом VIII в 1518 году, ограничивал число своих «ассоциированных» членов примерно пятьюдесятью мужчинами, получившими высшее образование в Оксфорде или Кембридже, а число «лиценциатов» — примерно пятьюдесятью другими выдающимися практикующими врачами. Эти сто человек служили своего рода палатой лордов для медиков Англии. Они получали значительные доходы, иногда доходящие до двадцати тысяч фунтов в год. Они не могли стать пэрами, но могли быть посвящены в рыцари и претендовать на баронство. Значительно более низким статусом обладал Королевский колледж хирургов, основанный в 1800 году. Ниже стояли акушеры, мужчины-акушеры, которые специализировались на извлечении эмбрионов из теплого убежища в мир конкуренции. В самом низу лекарей стояли аптекари, которые оказывали почти всю медицинскую помощь в сельской местности.

Ни один из этих «колледжей» не давал медицинского образования, за исключением редких лекций известных врачей. Ни в Оксфорде, ни в Кембридже не было медицинских школ; студенты, желавшие получить университетское образование в области медицины, должны были искать его