Читать книгу - "Дитя эпохи и другие действующие лица - Александр Николаевич Житинский"

единственной фары, стоит желтый, забрызганный грязью трактор. Он трясся и грохотал. Людей в кабине не было.

Тут в сенях послышался топот, и в избу вошли, а вернее, тяжело вторглись двое в замасленных черных ватниках и в кепках.

– Где хозяин? – спросил один, обводя избу мутными глазами.

– Доит, – коротко отвечал Митя.

Тот кивнул и уселся на табуретку рядом с печкой. Его товарищ, огромный, под притолоку, мужик, что-то прохрипел и сел прямо на пол, раскинув ноги в резиновых сапогах с отворотами. Глаза его были полуприкрыты.

Усевшись, он полез в карман брюк, откуда с большим трудом извлек мятую пачку папирос. Также не без труда он вытянул из пачки папиросу и закурил. При этом он непрерывно что-то бормотал, разговаривал сам с собой.

Митя уже начал различать определенного сорта слова и попытался отвлечь внимание детей, которые забыли об ужине и смотрели на поздних гостей.

– Малыш, ешь! – приказал Митя шепотом. – Что вы на людей уставились! – сказал он громче и с добродушной, извиняющей гостей интонацией.

Тем, однако, было наплевать на Митину интонацию.

Они терпеливо ждали. Трактор мерно тарахтел за окном.

– Папа, это кто? – испуганно прошептала Катя.

– Ну… дяди Толи приятели, – стараясь казаться спокойным, объяснил Митя. – Не знаю я! – вдруг добавил он тихо и зло.

– Что же вы на пол сели? – сказала Аня, обращаясь к огромному. – Возьмите табуретку. Митя, дай табуретку… И не курите, пожалуйста. Здесь дети спать будут.

Митя посмотрел на жену с удивлением. Аня ничуть не испугалась гостей и не придала им значения. Ей даже в голову не пришло выбирать способ поведения. Вот еще! Она как пила молоко, так и продолжала его пить, а табуретку предложила просто из вежливости.

Огромный мужик послушно погасил папиросу большим пальцем и взгромоздился на поставленную Митей табуретку.

– Откуда будете? – вдруг спросил он.

– Из Ленинграда, – сказала Аня.

– А мы из Кайлов. Кайловские мы, – охотно вступил в разговор другой – маленький, с маленьким носом и слезящимися глазками.

– Ой, мы там жили! – обрадовалась Аня. Разговор был прерван появлением хозяина. Митя уловил легкую растерянность на лице Анатолия Ивановича при виде гостей. А те, обступив его с двух сторон, что-то загудели. Анатолий Иванович развел руками, потом вздохнул и полез в шкафчик над столом, где находилась посуда. Он виновато улыбнулся Мите и объяснил:

– Добавить, вишь, надо… Знают, что у меня есть.

Анатолий Иванович был непьющим. Это Богиновы знали еще по прошлому приезду, потому что факт был удивительный. Не то чтобы хозяин совсем в рот не брал, но не видел особого смысла. Потому и сохранялись в доме то недопитая водка, то нераспечатанное вино, что в других домах было делом немыслимым.

Анатолий Иванович достал из шкафчика начатую бутылку водки с пробочкой из газетной бумаги.

– Всего ничего, – сказал он, показывая бутылку.

– Давай… давай, – загудели гости.

– Сейчас я закуску организую, – сказала Аня. – Садитесь к столу, не стесняйтесь.

Она быстренько расчистила место на столе, появились откуда-то огурцы, квашеная капуста. Гости вдруг оробели, смущенно заулыбались и, подталкивая друг друга, подошли к столу. Дети глядели на них с любопытством, а Митя все еще ощущал некоторую неприязнь и досаду. Он не мог простить себе первоначального испуга и сидел отчужденно, наблюдая, как Аня запросто обращается с гостями.

Все кое-как, неловко уселись, и Анатолий Иванович разлил водку по стаканам.

– Я не хочу, – сказал Митя.

– Выпей! – тихо приказала Аня, бросив на Митю быстрый взгляд.

– Ну, со здоровьицем! – провозгласил Анатолий Иванович.

– Будьте здоровы. Вы уж не сердитесь, что мы вот… – сказал маленький. Его приятель угрюмо улыбнулся.

Все выпили, включая Аню. К удивлению Мити, она легко и естественно опрокинула почти половину стакана, весело понюхала соленый огурец и с хрустом откусила. Митя не мог припомнить, видел ли он когда-нибудь, чтобы жена пила водку. Гости взяли по картофелине, начали есть. Разговор возобновился, причем показавшиеся поначалу весьма пьяными гости будто бы даже протрезвели. Митя смотрел на их толстые короткие пальцы с въевшимися в них машинным маслом и землей и для сравнения украдкой разглядывал свои руки, по-настоящему приспособленные лишь к держанию авторучки.

Тепло толкнуло в голову, и никаких выводов из наблюдений Митя не сделал.

Разговаривал маленький, и разговаривал почему-то с Аней.

– Говорите, в Кайлах жили? Когда ж это? Не узнаю вроде…

– Семь лет назад, – сказала Аня.

– Тебя самого еще там не было, в Кайлах-то, – сказал Анатолий Иванович, а маленький удивленно поморгал и согласился охотно:

– И верно, не было! Я ж там три… нет, уж четыре года как живу. А у кого, говорите, стояли? Ну, жили у кого?

– У Василия Петровича, – сказала Аня.

– У Люськи! Вот так да! – обрадовался маленький. – Царство небесное деду! – спохватившись, скороговоркой произнес он и снова оживился: – Это ж баба моя! Люська! Ну!

– Так вы, значит, Федя! Слыхали… – сказала Аня. – Мне Люся писала, что замуж вышла.

– Вышла! Ишь ты! – покрутил головой маленький и пояснил: – Нерасписанные мы с нею.

– Я к ней завтра зайду. Пока устраивались, не успела. Днем-то она дома? – спросила Аня.

– Днем дома. Она дояркой нынче. На ферме утром и вечером.

– А Савватеевы как? – спросила Аня. – Петька большой уже?

– В армии он… У них весною еще один народился. Пятый.

И они дружно рассмеялись этому событию, происшедшему в семье Савватеевых.

«Савватеевы… Петька… – думал Митя. – Откуда Аня все это помнит?» Ну да – теперь и он вспомнил, – были такие в Кайлах, Савватеевы, с четырьмя мальчишками. И верно, старшего звали Петькой. Тогда он был в шестом классе. Странно даже, что Митя, вспоминая свою названую родину, всякие кустики и тропинки, ни разу не вспомнил о Савватеевых, об их сопливых мальчишках. Да разве только о Савватеевых?

Зато Аня переписывалась с Люськой Павловой. Не слишком часто, раз в полгода. Иногда она показывала полученные письма Мите. Письма были ему не очень интересны. Там сообщалось, например, следующее: «Добрый день 1 ноября здравствуйте все знакомые Аня Митя Катя и добавок Слава во первых хотим сообщить о том что получила от вас письмо долго жданное и вот спешу ответ пишу о себе живем помаленьку в колхозе работаем убираем картошки есть копать дня надва лен еще лежит еще щипать есть в другой бригаде и все остается подснег а уже погода идет снег с дождем иногда заморозки небольшие нынче вы неприехали и хорошо погода была плохая все лето дожди грибов мало ягод тоже а клюквы тоже сходить непришлось вобщем лен плохой, а это деньги наши вот два месяца неполучали денег папа тоже плохой хуже стало здоровье на будущей год возможно увидимся сечас метель пошла снег Аня и Митя мне квам прозба нащет батареечек унас трудно достать