Читать книгу - "Хроника - Салимбене де Адам"

генеральному министру брата Марка, который был его товарищем, с просьбой, /f. 339d/ чтобы тот дал им право проповедовать и разрешение на возведение их в священнический сан. В тот вечер генеральный министр читал комплеторий, и я один был с ним. Тут пришел брат Марк и прервал нашу молитву своей просьбой. Генеральный министр отвечал ему с душевным жаром, который он обычно испытывал, когда, как ему казалось, он был движим божественным вдохновением; и сказал он брату Марку, своему товарищу: «Братья плохо поступают, обращаясь с такой бесстыдной просьбой, в то время как апостол говорит: “Никто сам собою не приемлет этой чести” (Евр. 5, 4). Ведь они идут от своего министра[1493], который их знает и мог дать им то, что они просят у меня. Пусть отправляются в Тулузу, куда их посылают в учение, и набираются знаний, ибо там не нужно их проповедничество; в подходящее же время они смогут иметь то, что просят». Тогда брат Марк, видя его волнение, отвернулся от него и сказал: «Отче, вы должны поверить, что это не они просят, а брат Салимбене сказал мне, чтобы я поговорил с вами о них». Генеральный министр ответил: «Брат Салимбене все время был здесь со мной при чтении комплетория, и поэтому мне известно, что он тебе этого не говорил». И тогда брат Марк ушел, сказав: «Отче, пусть будет так, как вы хотите». Я понял, что брат Марк не принял ответа генерального, и по окончании комплетория отправился его утешить. А он сказал мне: «Брат Салимбене, плохо поступил брат Иоанн, отказав мне[1494] и не захотев уважить мою просьбу, столь малую; а я тружусь для ордена, следуя за ним и ведя его переписку, хотя я уже не молод. Это верно, что они идут от своего министра, который знает их, и знает с хорошей стороны, оттого и посылает их учиться в Тулузу, чтобы затем они отправились в Париж. Но братьям более /f. 340a/ хотелось получить право проповедовать от брата Иоанна, из-за его святости и сана, нежели от брата Петра из Кори, своего министра.

О том, как пизанцы в течение тридцати лет были отлучены от Церкви за свою тройную вину. О маленькой провинции Гарфаньяна

Они потому хотели получить разрешение на возведение их в священнический сан, что город Пиза, где они жили, как вы знаете, в течение тридцати лет оставался без церковных служб, потому что пизанцы захватили в море кардиналов и других прелатов[1495], а также потому, что они силой удерживают в горах десять замков епископа Луккского, и, в‑третьих, потому, что против воли Церкви они вторглись в провинцию Гарфаньяна (Гарфаньяна – это узкая полоска земли в горах между Луккой и Ломбардией. – Прим. Салимбене). Поэтому, пока они были в Пизе, они не заботились о возведении в священнический сан; и то, что они захотели стать священниками, я не считаю никаким грехом, поскольку таким образом они смогли бы служить живым и мертвым и быть более полезными братьям, к которым направляются; и все время своей жизни эти юноши употребили бы на добрые дела и так познали бы обращенную на них благодать. И видит Бог, что я стыжусь возвратиться к ним, не достигнув своими просьбами никакого успеха». Я коротко ответил ему, сказав: «Ваши слова мне нравятся больше, чем ответ генерального министра, однако “терпение… должно иметь совершенное действие”» (Иак. 1, 4).

О том, как брат Иоанн Пармский, когда был генеральным министром, захотел посетить Испанию

В тот самый вечер генеральный министр велел позвать меня и моего товарища и сказал нам: «Дети мои, я предполагаю вскоре уехать от вас, так как хочу отправиться в Испанию, и потому выберите себе обитель, какую только хотите во всем ордене, кроме парижского монастыря, и я пошлю вас туда; даю вам всю ночь для размышления, раздумий и выбора, а завтра вы дадите мне ответ». Назавтра он сказал нам: «Что вы надумали и что выбрали?» Я ответил ему: «Ничто из этой темы – выбор места – да не будет нам огорчением[1496] /f. 340b/. Но мы полагаемся на вашу волю, чтобы вы послали нас в тот монастырь, в какой хотите, а мы повинуемся вам». Для него это был хороший пример, и он сказал нам: «Тогда отправляйтесь в монастырь Генуи и оставайтесь там с братом Стефаном Англичанином, которого я туда посылаю. Кроме того, я напишу министру[1497] и братьям, чтобы они приняли вас, как меня самого, и чтобы они возвели тебя, брат Салимбене, в священнический сан, а твоего товарища, брата Иоаннина, в сан диакона. И когда я прибуду туда, то, если найду вас утешенными, возрадуюсь. Если же нет, то сам утешу вас». И все это было исполнено.

Далее в тот день сказал генеральный министр брату Уго, своему другу: «Что скажете, брат Уго? Не отправиться ли нам в Испанию и исполнить желание Апостола?»[1498] Брат Уго ответил ему: «Вы поезжайте, отче, а я хочу умереть в земле моих праотцев». И тотчас мы отвели его[1499] на корабль, который был приготовлен на Роне. Был День святого Михаила [29 сентября], после девяти часов[1500]. И, попрощавшись, он покинул нас, чтобы в тот же день отправиться в Борго-Сен-Жиль. Мы же морем отправились в Марсель и нашли там брата Стефана Англичанина. И он попросил меня сказать гвардиану, что он охотно бы выступил с проповедью в праздник блаженного Франциска [4 октября] перед клиром и братьями. А гвардиан ответил, что он охотно послушал бы его, но боится обидеть епископа[1501], который должен приехать на праздник. И когда закончился праздник блаженного Франциска, мы вышли в море и прибыли в Йер, в обитель брата Уго. А брат Стефан, поскольку он не переносил морских путешествий, отправился посуху с товарищем[1502], держа путь в генуэзский монастырь.

О моей задержке у брата Уго

Я же и мой товарищ оставались в Йере с братом Уго /f. 340c/ от праздника блаженного Франциска до Дня Всех Святых [с 4 октября до 1 ноября]. И я радовался возможности побыть с братом Уго, с которым я целыми днями вел беседы об учении аббата Иоахима. Он имел все книги аббата Иоахима и был величайшим его последователем и одним из наиболее выдающихся клириков в мире, несравненным по своей святости и знанию. Я, однако, печалился, что