Читать книгу - "Век Наполеона - Уильям Джеймс Дюрант"

После нескольких скандалов на почве амбисексуальных отношений он женился на леди Маргарет Гордон, которая умерла при родах. Тем временем он написал «Ватек», самый мощный из восточных романов-мистерий, нахлынувших на романтическую волну; он был опубликован на английском и французском языках (1786–87) и получил высокую оценку Байрона. При содействии Уайетта Бекфорд в 1796 году начал строить готическое аббатство в своем поместье Фонтхилл в Уилтшире, наполнил его произведениями искусства и книгами и прожил там, затворившись, с 1807 по 1822 год. Затем он продал его, и вскоре после этого его крах выявил основные недостатки в его структуре и дизайне. Он умер в Бате в 1844 году в возрасте восьмидесяти пяти лет. Сочувственный портрет Джона Хопнера (ок. 1800 г.) сохраняет поэтический, мистический и гуманный дух.

Джон Нэш облегчил тяжеловесность британской архитектуры, добавив в нее немного веселья в стиле рококо. Получив поддержку Хамфри Рептона в качестве ландшафтного садовника, он проектировал загородные поместья с распределением коттеджей, беседок, молочных ферм, во французском, индийском, китайском стилях. Они радовали скучающих дворян и джентри; Нэш разбогател и завоевал покровительство щедрого принца. В 1811 году ему поручили перестроить милю Риджент-стрит, чтобы она шла от Карлтон-хауса регента по крутому изгибу и выходила в сельскую местность. Нэш разнообразил линии полумесяцами и террасами, разместил открытые пространства с травой и деревьями между группами зданий и использовал ионические колонны, чтобы украсить изгиб аллеи. (Большая часть работ была снесена, чтобы построить больше зданий и высадить меньше травы). Это было блестящее эссе в области градостроительства, но его стоимость потрясла нацию, которая наполовину голодала, чтобы победить Наполеона.

Тем не менее, обрадованный регент поручил Нэшу восстановить Королевский павильон в Брайтоне, который был излюбленным местом отдыха принца и его друзей. Нэш выполнил эту задачу в период с 1815 по 1823 год и обошелся в 160 000 фунтов стерлингов. Он перестроил павильон в индуистско-мавританском стиле, с куполами, похожими на шатры, и фланкирующими минаретами. Банкетный зал был перестроен с выпуклым потолком и китайским декором, включая люстры в виде лотоса и дракона стоимостью 4290 фунтов стерлингов.4 Первое впечатление — причудливое великолепие; окончательный приговор — избыток украшений и затрат.

В 1820 году регентом стал Георг IV. Вскоре он поручил Нэшу перестроить Букингемский дом под королевский дворец. В условиях нищеты и почти банкротства, последовавших за победой над Наполеоном, Нэш трудился и тратил деньги, пока королевский расточитель не умер (1830). Тогда буйный архитектор был вызван новым правительством, чтобы объяснить свои расходы и некоторые предполагаемые дефекты в строительстве. Редко когда Англия была столь великолепна и столь бедна.

III. ОТ КАРИКАТУРЫ ДО КОНСТЕБЛЯ

В течение двадцати лет войны тысячи британских художников боролись за пропитание своих семей и свои мечты. Не самыми скромными из них в плане вознаграждения и славы были карикатуристы, наполнявшие прессу карикатурами на проходящую сцену. Наполеон был благословением для этих озорных гениев, ведь их ежедневные сатиры на «маленького Бони» — или «средиземноморского мулата», как называла его газета Morning Post.5-были уколами в руку для изнуряющих «военных усилий» и уколами в гордость пылающего императора.

Величайшим из этих акупункторов был Томас Роуландсон (1756–1827). Он родился в семье богатого, но спекулятивного торговца, и его талант к рисованию всячески поощрялся. После обучения в Королевской академии он поступил в Школу Королевской академии в Париже, вернулся в Англию и вскоре завоевал признание своими рисунками. Внезапно обнищав из-за разорения отца в азартных играх, он был возрожден французской теткой, которая прислала ему 35 000 фунтов стерлингов. Свободно сатирировать абсурд и лицемерие своего времени, он нарисовал карикатуры на герцогиню, целующую мясника за голос, толстого пастора, получающего свинью в качестве десятины от полуголодного крестьянина, группу морских офицеров, охотящихся за шлюхами на берегу. Он продолжил рисовать обширные и сложные картины — «Сады Воксхолла», «Утехи Бани» и уморительную серию, ставшую знаменитой на всю страну, «Путешествия доктора Синтакса». Его гнев на политиков, ройстеров и болванов привел его к простительным преувеличениям в карикатуре. Многие из его рисунков пришлось очистить от непристойностей; его сатира утратила целительную жалость; его поздние работы дышали презрением к человеческой расе, как будто в ней никогда не было ни любящей матери, ни великодушного человека.

Еще более популярными были карикатуры Джеймса Гиллрея (1757–1815); люди дрались в книжных магазинах, чтобы заполучить первые экземпляры его карикатур.6 Как и Роуландсон, он учился в Королевской академии и стал законченным художником, ярким в воображении, но твердым в линиях. Почти все свое искусство он поставил на службу войне: он изобразил Наполеона пигмеем, а Жозефину — рыбной бабой; он представил Фокса, Шеридана и Хорна Тука (сторонников Французской революции) ожидающими в лондонском клубе победоносного революционного генерала. Перепечатки его сатир — грубых по замыслу, законченных по форме — разошлись по всей Европе и способствовали свержению Наполеона.7 Он умер за семнадцать дней до Ватерлоо.

В том поколении было много хороших граверов, но Уильям Блейк прорезал достаточно глубокие грани, чтобы пережить стирание временем. Он разработал свои собственные методы и даже попытался заменить печать, вытравливая текст и иллюстрации вместе на медных пластинах. Но его перо опередило гравер, и в конце концов он заговорил через поэзию.

Он был бунтарем, потому что возмущался своей бедностью; потому что Академия отказывалась признавать граверов не только художниками, но и ремесленниками, и допускать их работы на свои выставки; и потому что он от всей души отвергал ее предписания придерживаться правил, традиций и приличий искусства. «Вопрос в Англии, — заявил он (ок. 1808 г.), — не в том, есть ли у человека таланты и гений, а в том, пассивен ли он, политичен, добродетелен ли он и послушен ли мнениям дворян в искусстве. Если да, то он — божий человек. Если нет — его надо морить голодом».8 Временами он приближался к этому, поскольку получал лишь гроши за рисунки и гравюры, которые в Лондоне в 1918 году стоили 110 000 долларов.9 Двадцать два листа с иллюстрациями к Книге Иова позволяли ему жить на два фунта в неделю с 1823 по 1825 год; они были проданы Дж. Пьерпонту Моргану (1907) за 5600 фунтов стерлингов; они являются одними из лучших гравюр в истории.