Читать книгу - "Злато Светозара - Аисс Виал"

Запалову! — поспешно прояснил Гордей причину присутствия Власты, дабы не помыслил Огнеслав всякой нескладицы[5] .

Не выдал Огнеслав Милорадович внутреннего разочарования от громоподобных слов Гордея, слушал и дальше, востро внемля. Невест⁈ Не ослышался ли он⁈

— А вот и невесты наши с тобой! ЛАГОДА — гордость Светозара! ВЕСЕЛИНА — солнце Доброграда! Слово дал я их чтимому отцу: сами чаровницы выберут себе мужей из рода Милорадовичей! Прошу одобрить моё решение, брат!

Ан не услышал Гордей одобрительных слов Огнеслава-князя, а лишь увидел задумчивый кивок старшего брата и взгляд его, прилежно изучающий невест златокудрых.

Благолепны и эти дéвицы, что кривить душой, на отца кольми паче схожи старшей. Да взгляд его величавый, что змея, на старшую из княжон сам и переполз! ВЛАСТЕЛИНА! Имя славное, звучное! Не эдакое ль имя гоже носить жене Огнеслава Спасовского⁈

Младшей из сестёр, Веселине чтой-то боязно стало, вид в эту минуту старшего Милорадовича напомнил ей всё то дурное, что о князе молвили в Доброграде.

Власте внимание очей таких достославных голову вскружило, прыти в норове подбавило, лицо румянцем приукрасило.

Лагоде ж, напротив, растеряться и невольно побледнеть довелось, при виде эдакого откровенного проявления интереса Огнеслава Спасовского к сестре её старшей.

«Огнеслав треклятый! Не искала б я твоего расположения, коли б не жаждала пуще жизни полнокровной вернуться к отцу дéвицею вольною! Не нужны мне твои восторги, дворцы, богатства, слава! Не потерплю я мужа, что открыто за другими волочи́ться станет, тем паче за сестрой рóдной! Да чтоб добиться своей цели, готова я, князь презренный, на время поступиться гордостью!» — промелькнули сие мысли в голове Лагодки, что молнии ярые, а на лице — вёдро, и улыбка всё прелестнее цветёт.

— Наслышаны мы, доброградовцы, о гостеприимстве князя Спасовского, отца земель благодатных! — Лагодка учтиво, изящно, как позволяла её искалеченная раною нога, поклонилась Огнеславу. Она заупрямилась и после тяжкой переправы — не возжелала, восседая на возке, слыть увеченною. Поэтому стояла как величавая березка перед вящим[6] князем. — Будьте покойны, Огнеслав Милорадович, каждый из нас желаньем горит скорее добраться до врат вашего прославленного града и укрыться от нещадно палящего солнца в тени его главного дворца!

Да не знала Лагода, что слова её елейные не возымели на Огнеслава должного впечатления. Он тайно ожидал услышать речи приглянувшейся Властелины. Посему в голове его мелькнул мысленный упрёк Лагоде: «Чай не старшая, чтоб первой речи весть!». Но все любопытные увидели лишь учтивый кивок Огнеслава в её сторону.

Только Гордей, хорошо зная повадки брата своего, проникся сочувствием к Лагоде. Драгоценное внимание «Гордости Светозара» явно было отвержено, отчего ему миролюбиво и игриво пришлось произнести:

— Понеже[7] до крыльца княжьего терема еще не близко, позвольте девицы показать вам красу и гостеприимство правобережья Хладной! Пусть кашевары, радёхонькие подвозу брáшна[8] , покуда хлопотами уважат к вечере[9] , раз зорьку здесь доведётся нам встретить.

И жестом Гордей пригласил трёх сестёр окинуть взором благолепие здешних берегов, в сумеречной мгле утонувших. Вытянутые перста его поманили на гордость речную — прибрежные каменные валуны-великаны, усердно обточенные водою. Ежели взобраться на них, то их расположение позволяло узреть дивной красоты излучину быстротечной реки, в сей час всю в догорающем зареве и, искони охраняемой с левобережья могучими стенами заболоченного леса, с правобережья — высоченным бором.

Взглядом Огнеслав похвалил брата за смекалку и незамедлительно поравнялся с Властелиною, чтобы держать с этой прелестницею путь к величественным замшелым валунам да ласкать свой слух приятною беседою с чарующею незнакомкой.

Явное предпочтение Огнеслава, оказываемое старшой из сестёр, заставило хмуриться Гордея. Негоже на чужой каравай рот разевать! Не к лицу это любому из роду Милорадовичей! Токмо доведется с глазу на глаз остаться — от объяснений с ним не скрыться Огнеславу! Пресечь на корню неладное должно!

А доколе на помощь Гордей призвал безмолвно, лишь глазами, Белояра, и догадливому Багрееву пришлось составить компанию всё ещё встревоженной и оставленной также без внимания Огнеславого Веселинке.

Сам же Гордей подошёл вплотную к Лагоде, намеревавшейся упрямо следовать за Огнеславом и Властой. Она уже делала свои первые шаги, превозмогая боль от раны и борясь с неловкостью, от того что новая её затея, похоже, снова грозила провалиться. Как только Лада встретила Гордея Милорадовича вопросительным и пренебрежительным взглядом, он шепнул ей:

— То, что я сделаю сейчас, сладкая, чести у тебя не отнимет, но если ты, заголосив, посчитаешь по-иному, я наглядно покажу тебе, что её навек запятнает…

В памяти он воскресил сладкое знакомство их уст, никем тогда в Негодном лесу не зримое.

И не дав Ладе опомниться, подхватил её на руки и понёс, ровно пушинку, вслед за своими братьями и её сёстрами.

Сдержалась Лагодка, голосить не стала, не в угоду Гордею-князю, а с единою целью — своего добиться: Огнеславу приглянуться. Да так приглянуться, чтобы шёлковым стал, ягнёнком за ней следовал, подчинился каждой её воли! Не нынче-завтра уж!

* * *

Тих вечор у костров догорающих. Воздух свеж речной, хвойный дух нещадный — пьянит. Покуда ночь грядущая заплутала на другом берегу, меж привальных беседа оживлённо, ладно льётся.

Это братья Милорадовичи встретились. Есть им о чём речи-то вести: Спасово — княжество знатное, немалое, Ненаглядово — млáдое да уже славное! Есть чем перед невестами гордиться да хвастать! Есть чем каждому завлечь хозяйку ко свомý двору!

Лишь Белояр Багреев невесел, у него княжества нет, невесты ему именитой не сыскать, хоть и сам слыл Милорадовичем от роду. Скордяй, почитающий единокровного брата воспитанника своего, о кручине Белояра догадывался и один украдкой пытался разогнать тоску-печаль его.

Непривычно тихою была сего вечера и Весёлка, если и вступала в разговор, то вопросы задавала лишь сёстрам иль Гордею.

Огнеслав не хуже Гордея увлечь беседою мог, да о чём бы он речь не вёл, на беду Лагоды, всё от Властелины глаз князь не отводил, любовался ею и сам выглядел фертом[10] .

Как бы невольно ни расхваливали своё правление княжествами братья Милорадовичи, Лагоде было что возразить и в пример поставить отца родного.

А как затронули князья-братья в разговоре ратные дела своих княжеств, Лагода уши навострила ещё пуще, авось знание таковское пригодится.

— Гордей, ненаглядовский гонец с земель северных прибыл.

— Вести добрые?

— Вести скверные!!! И тебе о том известно и доднесь[11] было, Безродный говорит! Как понимать сие⁈

Впервые Огнеслав позволил себе изъясняться с братом самовластным голосом, будучи не наедине.

О том Лагода знать не могла, и в душе радовалась, что Огнеслав властвовал