Читать книгу - "Гейша, убившая ради любви. Интимное преступление, ставшее легендой Японии - Арно Гиг"

что они нужны ей для работы, – но напрасно. В конце концов ее отвели к старшему надзирателю, и тот, пристыдив Саду за недопустимое поведение, яростно отхлестал ее по щекам. Когда она вернулась в камеру, ее щеки распухли, она плакала от боли. Она чувствовала себя жалкой и всеми брошенной. Как жить дальше? Она вспомнила свою первую встречу с Китидзо в вестибюле его ресторана, тот момент, когда решилась их судьба. Кто бы мог подумать, что ей будет так плохо без него?

Она страдала без него.

Ей хотелось прикоснуться к нему, поцеловать, приласкать. Обращения к нему через молитвы ей уже было недостаточно. И она стала говорить с ним. Кити был в ее сердце, он давно простил ее, но он ей не отвечал. Она плакала в отчаянии. Звала его: «Кити, Кити, Кити». Неужели она должна его забыть, идти по жизненному пути без него? Вдруг она услышала шепот: «Я здесь. Ты не одна. Я с тобой». Это был он, она знала, что он не мог ее покинуть. Она чувствовала его дыхание на своих горящих щеках. Он отругал ее. Они пережили вместе незабываемые моменты. Он будет любить и защищать ее всегда. Но она должна жить. Однажды она выйдет из тюрьмы, она будет еще молода и сможет начать все сначала. Она должна держаться, вернуться к работе, вести себя как обычная заключенная. Она ответила ему: «Ты вся моя жизнь, я нуждаюсь в тебе». Но он как будто не слушал ее. Он повторял, что она должна верить. Уговаривал ее взять себя в руки. Потом его голос смолк. Она ощутила абсолютное одиночество. Ничто больше не имело смысла.

Так продолжаться не могло. Однако дни текли по-прежнему. Она больше не общалась не только с надзирателями, но и с другими заключенными, которые в тюремном дворе обзывали ее «придурочной номер 11». Истерика, случившаяся с ней в ноябре, обозначила разрыв. В тот день она пучками вырывала себе волосы, а когда надзирательница открыла дверь, выплеснула на нее ведро грязной воды, оставшейся после мытья камеры. Надзирательница так и стояла, мокрая и остолбеневшая. Никогда за всю ее карьеру ей не наносили такого оскорбления.

Задним числом Сада была зла на себя. Она ничего не имела против этой надзирательницы, всегда относившейся к ней по-доброму. Но в тот день Сада была способна и на худшее. Эта женщина просто подвернулась под горячую руку. Присмирев, Сада дала отвести себя к директору, который сурово отчитал ее. Она снова услышала, что никто в этой тюрьме никогда такого не делал. В наказание три надзирателя скрутили ей руки за спиной, привязав веревкой шею к талии и дальше к щиколоткам, и оставили связанную в камере. Она вырывалась, бранила своих палачей. У нее болели руки, не было сил дышать. Хотелось умереть. Она звала на помощь Кити.

Пытка продолжалась два дня. После этого ее навестила Токунага. «Душа Китидзо не сможет упокоиться с миром, если вы будете так себя вести», – сказала она. И твердо добавила, что, если Сада не прекратит, она сама не видит больше смысла в своем служении.

Саде стало стыдно. Она восхищалась Токунагой. Она также знала, как ценят священнослужительницу другие заключенные, в том числе осужденные на долгий срок. Из уважения к этой глубоко верующей женщине она должна изменить свое поведение, больше не срываться, никого не оскорблять.

С этого дня она старалась сдерживаться. Религия была ей большим подспорьем. Она попросила о регулярных встречах с Токунагой. Та обучила ее началам буддизма Чистой земли. Вскоре Сада взялась за книги о других ветвях буддизма. Учение, что исповедовала Токунага, не подходило ей так, как хотелось. Школа Нитирэн понравилась ей больше. Достичь счастья, помогая другим, казалось ей более благородной целью и парадоксальным образом отвечало тому, что делала каждый день священнослужительница.

До конца своего срока Сада не доставляла больше никаких неприятностей. Она даже постаралась стать примерной заключенной. Однажды молодая женщина пришла с ней проститься. Она должна была повиноваться своим родителям, которые нашли ей мужа. Сада обещала навестить ее, когда выйдет из тюрьмы.

Она вышла на свободу 17 мая 1941 года, за день до годовщины смерти Кити. Ее выпустили на год раньше, так как император помиловал многих заключенных в честь памятной даты: две тысячи шестьсот лет с основания Японии. Накануне освобождения ее вызвал к себе директор и сказал: «Номер 11, с завтрашнего дня вы снова станете Абэ Садой. Вам теперь нечего будет скрывать. Больше так не делайте. На сегодня я освобождаю вас от работы». Сада вернулась в камеру преисполненная благодарности. Она невольно улыбалась. Надзирательница, давно простившая ее, сказала: «Я рада за тебя, завтра за тобой придет твоя сестра».

Сада ждала весь день. Вечером она услышала шорох сандалий, остановившихся у ее двери, потом скрежет ключа в замочной скважине, к которому так привыкла. Почему ее выпускают в такой поздний час? Она была счастлива услышать голос надзирателя: «Номер 11, вставайте, вы свободны». Пока она убирала свой футон, ее сердце отчаянно колотилось. Ее привели к сестре Току, которая принесла ей кимоно на простой подкладке, с цветочным узором на алом фоне. Пять лет она не ощущала на коже нежного прикосновения шелка. Она поблагодарила всех и вышла за сестрой в ночь через потайную дверь. Они с Току сели на заднее сиденье машины, которая должна была отвезти их в Токио. С трепещущим сердцем Сада вскоре ощутила вибрацию мотора. Она опустила голову на колени сестры и заплакала. Всю дорогу Току гладила ее по спине, убаюкивая ласковыми словами. «Тебе нечего больше бояться», – повторяла она. Позже Сада узнала, что своим освобождением тайком под покровом ночи она обязана Инабе и своему адвокату, который подал прошение директору тюрьмы, чтобы избежать всякого риска огласки. И действительно, ни журналисты, ни фотографы не поджидали ее у тюрьмы, как она могла опасаться.

«Абэ Сада выходит из тюрьмы». Новость появилась назавтра в выпуске от 18 мая 1941 года крупной газеты «Асахи симбун». В заметке излагалось в общих чертах, что Абэ Сада, тридцати пяти лет, была приговорена к шести годам тюрьмы за убийство и увечье; что ее срок был сокращен благодаря амнистии; что за ней приехала сестра. Упоминалось ее хорошее поведение в тюрьме. Наконец, говорилось, что ее примет ассоциация защиты женщин с целью реадаптации. Такова была развязка этого дела. В заметке не было сказано, что Сада вновь взяла один из своих псевдонимов, Ёсии Масако – под этим именем она жила одно время, когда покончила