Читать книгу - "Восток на рубеже средневековья и нового времени XVI-XVIII вв. - Коллектив авторов"

во второй половине XVIII в., когда многие из мелких в прошлом городов стали крупнейшими ремесленно-торговыми центрами Средней Азии.

Разорительные для хозяйства междоусобицы, слабость центральной власти, пустая из-за малых налоговых поступлений казна (целые области были отданы «в кормление» племенам узбеков) — все это определило специфику и состояние ремесла, внутренней торговли и денежного обращения. В ремесле сохранялась узкая специализация (как и в XVI в. при Шейбанидах), но объем производства и внутренняя торговля сокращались.

Под стать этому была монетная политика и денежное обращение. Если в XVI в., при Шейбанидах, танга чеканили неизменно из высокопробного серебра, то при Джанидах пробу регулярно снижали на 5-10 %, а то и больше, так что за XVII в. появились танга, в которых серебра было от 90 до 22,5 %. Население боролось за «хорошую монету», иногда побеждало: процент серебра повышали на короткое время, но потом снова снижали. Более высокопробные монеты выпадали из обращения, оседая в кладах; низкопробным не доверяли. Медные монеты потеряли самостоятельное значение. В XVIII в. начали чеканить высокопробные золотые монеты (ашрафи), но лишь во второй половине столетия, по мере стабилизации общей обстановки, золото стало постоянным средством обращения.

Внешняя торговля могла быть более значительной, если бы караванные пути были безопасными. Тем не менее, торговали с Ираном, Китаем и особенно с Индией. В Бухаре индийские купцы жили подолгу; упоминается даже квартал, заселенный ими. Велась значительная торговля с кочевниками. Но самая важная примета времени — развитие дипломатических и торговых отношений с Московским государством. Бухарские ханы и владетели Балха в XVII в. направили в Россию 16 посольств, из Москвы в Бухару прибыло пять посольств. Послы по большей части выступали в роли купцов.

В этот период становятся чрезвычайно оживленными торговые пути на Волгу и в Сибирь. Центрами сибирской торговли были города Тобольск и Тара. С 30-х годов XVIII в. основным центром торговли становится уже Оренбург (заложенный в 1735 г.).

Из Бухары и Хивы купцы часто ходили на Самару и Казань сухопутным путем. Несколько позже купцы стали ходить и на Астрахань. В Астрахань шли два пути: сухопутный и по Каспию. Морской путь был удобнее, выгоднее, безопаснее и занимал меньше времени. Однако «государевых бус» (больших парусных судов) не хватало для перевозки всех русских и среднеазиатских купцов. Дипломатическая переписка того времени полна жалоб на своеволие корабельного начальства, на нехватку судов и просьб к московскому правительству увеличить их число.

Для русско-среднеазиатской торговли этого периода характерны общее увеличение объема торговли и активное участие в ней русских торговцев, иногда подолгу живших в среднеазиатских городах. В этой торговле нередко участвовали крупные русские купцы, посылавшие в Среднюю Азию своих приказчиков.

Русские купцы везли в Среднюю Азию главным образом кожи и меха, сукна (в том числе европейские), разнообразную деревянную посуду (ведра, ушаты, блюда, ставцы, сита) и другие деревянные изделия (сундуки, коробки, ларцы), зеркала, различные галантерейные и ювелирные товары (иголки, булавки, наперстки, пуговицы, серьги, бисер), гвозди, писчую бумагу, а также муку и даже шелк. Московское правительство очень интересовалось возможностью получать среднеазиатский шелк-сырец, однако его вывозили в редких случаях и в весьма ограниченном количестве. Он считался «заповедным» товаром: вывоз его из Бухары и Хивы был запрещен.

Из Средней Азии везли и на Волгу, и в Сибирь главным образом различные хлопчатобумажные ткани, в меньшем количестве — полушелковые и шелковые, а также шитые из этих тканей изделия. Пользовались спросом на русских рынках и другие среднеазиатские товары: кожи, бухарские луки, некоторые меха, ковры, «бумага хлопчатая», сушеные фрукты.

Бухарские купцы часто выступали в роли посредников, доставляя на русские рынки товары из Китая и в меньшей степени из Индии и Ирана (китайские ткани, мускус, бадьян, корицу, чай, иногда посуду).

В XVIII в. в ассортименте предметов торговли Средней Азии с Россией появились драгоценные металлы. Золото и серебро среднеазиатские купцы привозили главным образом в виде индийских, персидских и бухарских монет.

Русское правительство охотно покровительствовало среднеазиатскому импорту и старалось создать для него нормальные условия. Среднеазиатские купцы постепенно получили право торговать во всех городах Русского государства. Самой льготной по-прежнему была сибирская торговля: со среднеазиатских купцов здесь взимали пошлину в размере 1/20 от стоимости всего их товара, тогда как с русских купцов — в два раза больше. Некоторые товары (например, золото, серебро) пошлинами не облагались. Для привлечения купцов в новые пункты торговли в них создавались особо льготные условия. Например, в Оренбурге в первые годы торговля велась беспошлинно, потом была наложена небольшая пошлина, и лишь через десять лет ее повысили до размера сибирской — до 1/20 от стоимости товара.

Как и в предшествующее столетие, развивалась ханская и царская торговля. Она находилась в привилегированном положении; ее товары не облагались пошлинами, а в ассортимент входили «запретные» товары.

Общее состояние хозяйства, разорительные междоусобицы, дороговизна — все это отразилось на строительстве и архитектуре при Джанидах. Центральная власть вообще не была в состоянии производить строительные работы. Лучшие и наиболее значительные памятники относятся к XVII в., воздвигались они на средства богатых и влиятельных вельмож. Так, в Бухаре был завершен ансамбль Ляби-хауз: против медресе XVI в. построены хауз, ханака и еще одно медресе. Другой сановник завершил строительство ансамбля в Самарканде, на Регистане: напротив медресе Улугбека XV в. построил медресе Ширдор, площадь между ними «замкнула» медресе-мечеть Тиллакари.

С точки зрения развития архитектуры XVII век вносит мало нового. Скромное, получившее подчиненное значение декоративное украшение построек предшествующего времени вновь сменяется пышным убором, сплошным ковром затягивающим стены здания. Здесь явно проступает тенденция возрождения стиля и манеры декорации XV и начала XVI в. Вновь большое место занимают дорогие и трудоемкие мозаики, но меняется цветовая гамма, преобладание желтого и зеленого огрубляет рисунок. Отделка интерьеров виртуозна: сложные сталактиты, плоскости которых иногда покрыты тончайшей росписью, богатая роспись по гладкой алебастровой штукатурке. Чаще, чем в XV–XVI вв., используются изобразительные сюжеты: тигроподобные хищники и лани, летящие птицы, гусеницы, вазы с цветами и целые пейзажи.

Надписи на постройках сохранили нам имена местных среднеазиатских зодчих и декораторов. Но их творческие искания и инициатива были ограничены характером заказов: богатые вельможи из знати узбекских племен не жалели денег, чтобы создать постройки, похожие на наиболее пышные памятники, увековечившие имена ханов и вельмож прошлого. В рамках такого заказа новаторство ограничивалось второстепенными деталями и не приводило к созданию определенного и гармоничного стиля.

Искусство оформления книги и каллиграфия в XVII в. стояли все еще на большой высоте. В Самарканде в это время изготовлялась прекрасная бумага. В области миниатюры сохранялись традиции бухарско-самаркандской школы предшествующего столетия. Богатая палитра, тонкость рисунка, умелая передача движения, искусство компоновки многофигурных композиций — всем