Читать книгу - "Дорога через хаос - Михаил Леонидович Анчаров"

– Ага, – говорю. – И я так думаю.

Помолчали.

– Чем же вы там будете заниматься?

– Тем же самым, – говорю. – И если вы правы насчет числа пи, я буду исследовать вакуум любовью. Может быть, он откликнется.

– Желаю вам счастья, то есть неожиданной удачи, – сказал он. – Я теперь не занимаюсь числом пи, я занимаюсь динозаврами.

– Вот как? – говорю.

– Мне кажется, они вымерли от гриппа, – задумчиво сказал он.

Уйду я от них.

Глава вторая

Возвращение в будущее

15

Дорогой дядя!

В сутках двадцать четыре часа. Человек трудится, спит, бодрствует. Но живет все двадцать четыре часа. Остановка – смерть. Человек не машина, его не выключишь.

Но от работы к работе, от сна к сну, от отдыха к отдыху человек еще и меняется. Вдох – выдох. Вдох – выдох. Но забывают о паузе перехода. Когда вдох затухает, но еще не стал выдохом, и когда выдох затухает, но еще не стал вдохом.

Поэтому на самом деле все происходит так: вдох – пауза – выдох – пауза.

И в этих паузах перехода происходит развитие, от вдоха до выдоха и от выдоха до вдоха человек уже другой – телом, разумом… А духом? Вот этой самой «психе»?

Мы знаем одно – тысячи лет знаем, – что в паузе перехода, любого – верхнего, когда кончается вдох и еще не начался выдох, или нижнего, когда выдохнул человек и, опустошенный, еще не начал вдыхать и восходить вверх до пика своего вдоха, – в этих паузах перехода он должен быть «восхищен», то есть как бы «похищен» непомерно мгновенной верой в то, что выше его сиюминутных, каждодневных качелей, то есть вос-хищен ощущением связи со всей жизнью в целом.

Значит, должны существовать и люди, которые умеют и хотят вырабатывать «духовную пищу» так же, как другие вырабатывают телесную. Потому что одни без других жить не могут. И это не метафора, а буквально так. Ну а жрецы жрут и тех и этих, как сказано, бесплатно и без очереди.

Поэтому они так нервничают, когда производящие два эти вида пищи начинают восхищаться друг другом.

16

Дорогой дядя!

Этот палаточный женский городок переменил все мои планы, и я махнул в Штаты.

Я в Америку залетал лет десять назад. Она сильно изменилась. Первый раз я ездил смотреть секс-революцию, смотрел порнофильмы, про гангстеров и сюрреалистических ковбоев, был в музее Гуггенхайма – обычный маршрут для меланхоликов. Теперь я прилетел туда с другой целью. Поглядеть, так сказать, динамику заболевания.

С первой секунды стала видна разница – пыльно, сумрачно и грязней.

Эти письма из Америки отрывочны, я сознаю это. Но сориентироваться невозможно. Тут все так быстро происходит, как будто боятся, что обнесут тарелкой.

Остальные впечатления пропускаю. Сразу о бумажной войне. Дело начал Плотоядный любитель фрутазонов, помните? Помните? Муж смеющейся старухи.

Я нашел его в ужасном состоянии. Он грыз засохший фрутазон, подаренный еще Ралдугиным, и рычал, что он еще покажет «Kuskinu mat» – непереводимая игра слов, и говорил другие американские идиомы, из которых наиболее миролюбивой была – «К edrene fene».

Дело обстояло так: он написал книгу, где развивал открытие некоего Джеймса Ралдугина насчет особенности смены формаций – та страна, которая дольше всех задерживается в одной формации, с разбегу перескакивает через очередную – в следующую за ней.

Плотоядный начал с сенсационного заявления, что Киноартист – ставленник Москвы. И, далее развивая мысль, доказывал, что Америке грозит не социализм с его государственной дисциплиной, а именно коммунизм, где личная инициатива в рамках плана станет жизненно необходимой. В Америке материальная база коммунизма уже есть – развитое производство, чего не было в России в 1917-м, а личная предприимчивость традиционна. И человек, который ради выпуска неходового товара – ракет, нелепых, когда все видят, что противник первым не кинет, а кто бы ни кинул, конец один, – человек, который для поддержки убыточного производства грабит собственную казну, такой человек неминуемо ведет к революции. И притом именно к коммунистической. И значит, работает в интересах Москвы.

Книга стала мгновенно бестселлером и пошла нарасхват. Издательство расширило производство.

Америка хотя и привыкла к теориям, начала смеяться, но при этом поеживалась. Потому что профессор Ферфлюхтешвайн не дремал и написал опровержение – сначала в прессе, а потом куда следует.

И Плотоядного вызвали в комиссию.

Но с ним оказалось все не так просто. Его спросили напрямик:

– Вы поддерживаете главные тезисы своей книги, как то: первый – личная инициатива в пределах общей собственности есть коммунизм, и второй – в Америке социализма не будет потому, что она сразу проскочит в коммунизм как запоздавшая.

– Конечно, – сказал он. – Но я не коммунист. Я член Клана.

На него затопали.

Когда же узнали, что Плотоядный действительно член Клана и занимает должность «Заместителя Младшего Крокодила» – специалиста по смуглым душам, то смутились. А вдруг этот «Крокодил» действительно раскопал, что Киноартист – тайный коммунист? Мало ли? Береженого бог бережет. Ведь Киноартист так лихо грабит государственную казну… Почему это он такой ретивый?.. Почему… Ну почему? С этого момента участь Киноартиста была предрешена. И «Гешефт-Махер-компани» первая же отказалась его финансировать.

А с другой стороны, и в книге Плотоядного было много сомнительного. Откуда он так знает про формации? Зачем ездил в Москву? Почему посещал сексуального гангстера Ралдугина? Чтобы есть фрутазоны? Что, у нас своих нет? А почему эклеры именно по-флотски? Сомнительно, очень сомнительно. И с этого момента участь Плотоядного тоже была предрешена: Клану даны были деньги, и у Плотоядного была отыскана негритянская кровь.

Но поскольку все же если один из них был прав, а другой не прав, то решили убрать обоих.

И сколько разведка ни клялась, что оба они – и Киноартист, и Плотоядный – чисты, это уже дела не меняло. Паника не разбирает.

Тем более что многие смуглые души стали еще громче петь псалмы и послали привет Плотоядному Брату. И дело перекатилось на национально-религиозную почву.

И стало ясно, что без специалистов по душе народной и специалистов по высшим силам не обойтись.

Прекрасная мысль? Прекрасная.

Но слишком медлили. Бюрократы! Потому что тут в самый неподходящий момент была анонимно издана злопыхательская книжонка, где описывалась сегодняшняя ситуация под видом религиозного диспута между капуцином-католиком и раввином-сионистом пред лицом прекрасной принцессы-молодки.

И примечательно, что когда ее спросили, кто прав, то красавица ответила примитивными стишками, которые доказывали только бездарность автора, некоего Гейне, и его дремучее невежество в эстетике. Поскольку в этих виршах не было ни живого описания природы, ни метафор, ни пафоса, ни священного безумия поэзии, о чем знал еще Аристотель, специалист «по уже написанным трагедиям», а была только наглая ухмылка человека без корней и желание столкнуть две духовные ориентации в кровавом навете на обе