Читать книгу - "Семь смертей чёрного демона - Ольга Морох"

трактирщику забрать свою комнату снова, чтоб остаться тут еще. И он начал ждать. День и ночь смотрел на дверь моей комнаты, но она отворялась нечасто: чтобы впустить лекаря, и чтобы выпустить. Бедолага… Я терпеливо ждал, пока он решится войти.

*****

— А не думал ты, что он позовёт на подмогу ещё кого? — нетерпеливо спросил гость.

— Думал, — согласился хозяин, — да только Жнец обещал, что человечек тот не устоит перед соблазном прославиться, предоставив вместилище самой Деве. И, глядя на того «клинка», я был уверен, что так и будет. Потому не спешили ко мне юстинии, возомнил этот, что сам всё сделает, без помощников. Я ж еле ноги волочил при нём, и выглядел, как полумёртвый. Что проще?

— Но ты же… Не так сильно пострадал, разве нет?

— Не так, — согласился хозяин, — рука-то отошла быстро. Принимал я каждое утро по лепестку морника. Чтоб глаза были красные. и влажны, лицо бледно, а сосуды темнели сквозь кожу. Потому болезнь моя выглядела убедительно, не сомневайся.

*****

"Клинок" представлял себе состояние несчастного. По роду своей работы частенько встречался и с одержимыми, и с добровольно продавшими душу. И тем, и тем было одинаково худо.

И вот лекарь перестал приходить, а дверь все не отворялась. Хельмут готовился встретиться лицом к лицу с исчадием зла. Запасся амулетами и снадобьями, распихал все по малым кармашкам, вшитым под рубаху. Приладил серебряный меч к поясу, помолился Деве, Многоликому, и направил свои стопы прямиком к заветной двери. Стучать и не думал, хотел войти тихо. Потянул легонько дверь, и она поддалась без усилий. Тихо приоткрыл створку, и потянул уже не скрываясь. Я его ждал. Сидел прямо напротив двери на койке и тяжелым взглядом следил, как Хельмут играет в спасителя. Выглядел я скверно, скажу я тебе. Цеплял своё отражение в лужах. Серое, пористое лицо покрыто потом, грудь тяжело поднималась, проталкивая воздух с большим усилием. Пальцы побелели, так сильно я впился в покрывало своей кровати.

— Что тебе надо? — Хрипло спросил я своего гостя. Надо ж было разыграть удивление и после раскаяние.

«Клинок» прикрыл за собой дверь, чтоб разговора никто не слышал.

— Не боись. Помочь тебе хочу…

— Чем же? — Тень насмешки промелькнула в голосе.

— Давно наблюдаю. Ты и есть тот самый, Вмещающий, тот, кто несет в себе демона?

Я помедлил для вида, потом, будто бы приняв какое-то решение, тяжело кивнул.

— Ну, допустим. Чем ты мне поможешь?

Хельмут вытянул из-под рубахи бляху с перекрещенными руками, означающую принадлежность Добровольному Легиону. Вот и она, думалось. Всё идёт по шагам, мною расписанным.

— А, — протянул я, и лицо мое посерело еще больше. — Юстиниат…

— Нет, еще нет… — Успокоил «клинок». — Я не люблю их и сам. Но если будет необходимо, то могу в подмогу и их позвать.

— В подмогу? — Я тяжело вздохнул, и медленно повалился на койку. — Позови, пожалуй…

Хельмут осторожно приблизился. Видимо, для него дела мои были совсем плохи. Но не помешало бы ему проверить, не притворствую ли. Ведьмак достал меч, без угрозы, но твердо сказал:

— Вставай, конец подошел твоему мучению.

— Убивать станешь? — Выдохнул я, с трудом поднимаясь с койки.

— Нет, не стану, — Ведьмак бегло прощупал свободной рукой моё тело под рубахой. Кости, обтянутые кожей, впрочем, чего было ожидать? Прошелся по рукам. Оружия нигде не обнаружил.

— Рот открой.

— Чего? — Я аж опешил.

— Ничего. Рот открой, погляжу не прячешь ли чего… — я исполнил требуемое, Хельмут кивнул, удовлетворенный осмотром.

— Теперь руку дай, — и это было исполнено, в тщетной надежде отвязаться от него. Хельмут сжал запястье, придавил пальцем жилу. Сердце билось часто. Очень часто. Вынул из кармана скляницу и нож, убрал меч в ножны. Выдавил ножом кровяную каплю, собрал в скляницу.

— Это еще зачем? — Удивился я. С их сколой, скажу я тебе, знаком был мало. Может, у них какие обряды на крови в ходу. Не ведаю. Знаю, что учили их бою, немного заклинаниям, в основе распознать силу и чуждое присутствие. А там уж, кто сколь талантлив.

— Не твое дело, — «клинок» отстегнул от пояса серебряную цепочку. Прочную как Божье терпение. Обмотал протянутые запястья, закрепил, чтоб не развязалась.

*****

— Это точно был твой план? — усомнился гость.

— В точности, — кивнул хозяин. — Чтоб мне пройти в Тангору, требовалось усыпить их страхи. Чтоб увидели они, что перед ними слабый, источенный демоническим голодом человек. Что я готов отдаться сам, добровольно. Для того мне требовалось выглядеть покорным и сломленным.

*****

— Со мной поедешь, — бросил мой конвоир.

— Куда?

Он задумался. И тут вступил Жнец. Нашептал человечку нужные мысли.

Тут недалеко на заставе целый полк магиков, Юстиниары тоже, поди там. Заберут пленника, никто и не вспомнит, кто его нашел, да доставил. Чуть дальше — Кривой Лог. Там и Храм есть и Юстиниары, однако слабоваты они не сладят, если что не так пойдет, да опять же, не поставят в заслугу «клинку» его служение. А если довезти его до заставы, а там в Тангору к самой Деве, тогда от нее можно и признания ждать, и награды немалой. Зачем отдавать раскормленным, заспанным святошам добычу, когда можно все сделать самому. И ведь добыча то сама просится, не плюющего огнем, не беснующегося демона придется тащить. Всего-то умирающего больного. Главное, чтоб не преставился по дороге. На том и сошелся Хельмут со своей совестью к моему довольству.

— В Тангору поедем. К Деве. Она спасение твое.

Я возликовал внутри. Первая часть плана с успехом свершилась. Далее требовалось довести роль до конца.

— К Деве? — Я выдохнул, молитвенно сложил руки на груди. — Освяти треглавом сердце, правду говоришь?

— Истинную правду, — важно кивнул «клинок». — Собирай пожитки. Отправляемся тотчас.

— Тотчас? — Я кивнул с новой надеждой.

— Я твои вещи возьму, — Хельмут обвел взглядом комнату. И брать то нечего. Из всех пожиток только мешок у стены. Собрал уже… Прошел к стене, запустил руку в грубую холстину. Смена белья, пара ножей, и… он вытащил на свет ножны добротной гордарской работы с парными мечами. Завороженно вытянул одну из сабель из гнезда. Она вышла тихо с легким свистом. На ярком в дневном свете боку замерцали руны.

— Что