Читать книгу - "Петр Столыпин. Нам нужна великая Россия - Дмитрий Владимирович Табачник"

вышесказанного, вполне понятны причины, почему новый министр внутренних дел правительственной телеграммой срочно вызвал в Петербург Столыпина из германского города Бад-Эльстер, где тот с семьей находился на отдыхе, и предложил ему должность гродненского губернатора (предыдущий губернатор Николай Петрович Урусов перед этим был назначен полтавским губернатором). Хотя для Столыпина это и стало полной неожиданностью, он не сомневался и последовал сформулированному в «Капитанской дочке» принципу: «на службу не напрашивайся, от службы не отказывайся». Предводитель ковенского дворянства ясно видел, что империя вступила в эпоху новых потрясений, и считал, что не имеет морального права отказаться от назначения, сулившего ему, как минимум, лишь трудности и неудобства. И вот назначение свершилось. 30 мая Николай II подписал указ следующего содержания: «Ковенскому Губернскому предводителю Дворянства, Двора нашего в звании Камергера, Статскому Советнику Столыпину Всемилостивейше повелеваем быть Исправляющим должность Гродненского губернатора, с оставлением в придворном звании». Так Столыпин стал самым молодым на то время губернатором в империи…

Для глубоко провинциального Гродно назначение нового губернатора из известной семьи, внука князя Горчакова, пользовавшегося уже определенной известностью в столице, стало незаурядным событием — его приезда ожидали со смешанным чувством надежды и страха. Вот как «Гродненские епархиальные ведомости» описывали приезд Столыпина во вверенную ему губернию: «21 июня в 3 часа пополудни изволил прибыть в г. Гродну к месту новой службы в должности губернатора Гродненской губернии бывший губернский предводитель дворянства Ковенской губернии, камергер Двора Его Императорского Величества Петр Аркадьевич Столыпин. С вокзала Его Превосходительство проследовал в кафедральный Софийский собор, где был встречен кафедральным протоиереем Н. Диковским, ключарем собора М. Белиной и церковным старостой. Приложившись к местным святыням, г. губернатор изволил поинтересоваться историей собора, его святынями, его средствами и материальным обеспечением соборного причта. В тот же день Его Превосходительство посетил преосвященного Иоакима, епископа Гродненского и Брестского. Затем Его Преосвященство нанес визит губернатору в 5 часов вечера. 22 июня в 11 часов г. губернатор изволил принять православное городское духовенство во главе с кафедральным протоиереем и редактором „Гродненских епархиальных ведомостей“ Николаем Диковским. В 12 часов того же дня в губернаторском доме состоялось представление его превосходительству инославного духовенства и служащих в гражданских учреждениях г. Гродны».

Заметим, что на упомянутой встрече в губернаторском доме Столыпин дал ясно понять присутствующим, что теперь в крае появилась твердая власть. Процитируем ключевой тезис его речи: «Будучи назначен исполняющим должность гродненского губернатора, я прежде всего выражаю твердую уверенность, что мои с вами служебные отношения установятся в скором времени к обоюдному нашему удовольствию. Убежден в этом, так как полагаю, что прислушиваясь к искренне высказанному верному мнению и относясь с уважением к мирному труду, начальник губернии тем самым приобретает право требовать неуклонного и добросовестного исполнения своих решений. Что же касается ведомств, мне не подчиненных, то от представителей их я ожидаю помощи и содействия в общей нашей работе, состоящей в проведении здесь русских государственных начал».

Прежде чем рассказать о работе Столыпина в Гродно, зададимся вопросом: почему фон Плеве решил предложить Столыпину именно Гродненскую губернию? Думается, что его логика достаточно очевидна. Хотя губерния была одной из самых маленьких в империи (состояла только из девяти уездов), она входила в число наиболее проблемных в силу своего пестрого этнического состава. Чтобы справиться с ее управлением, губернатор уже должен был иметь определенный опыт руководства территорией со сложным этническим и конфессиональным составом.

Уроженец Гродненской губернии, известный белоэмигрантский публицист и философ Иван Лукьянович Солоневич (автор известных книг «Россия в концлагере» и «Народная монархия»), чей отец при Столыпине редактировал «Гродненские губернские ведомости», оставил любопытную оценку положения в губернии перед приездом нового губернатора: «Край, сравнительно недавно присоединенный к империи и населенный русским мужиком. Кроме мужика русского, там не было ничего. Наше белорусское дворянство очень легко продало и веру своих отцов, и язык своего народа, и интересы России. Тышкевичи, Мицкевичи и Сенкевичи — все они примерно такие же белорусы, как и я. Но они продались. Народ остался без правящего слоя. Без интеллигенции, без буржуазии, без аристократии, даже без пролетариата и без ремесленников… масса настроена революционно. Было очень трудно доказать читателям Чернышевского, Добролюбова… и Милюкова тот совершенно очевидный факт, что ежели монархия отступит, то их, этих читателей, съедят…

Вот губернатор. Он обязан поддерживать русского мужика против польского помещика. Но сам-то он — помещик. И поместный пан Заглоба ему все-таки ближе белорусского мужика. У пана Заглобы изысканные манеры, сорокалетнее венгерское и соответствующий палац, в котором он с изысканной умильностью принимает представителя имперской власти. Губернатору приходится идти или против нации, или против класса. Петербург давил в пользу нации. Все местные отношения давили в пользу класса. Польский Виленский земельный банк с его лозунгом „Ни пяди земли холопу“ запирал для крестьянства даже тот выход, который оставался в остальной России. Белорусское крестьянство эмигрировало в Америку». И следующий вывод Солоневича, почему крестьяне из Гродненской губернии были вынуждены переселяться за океан, так как «на просторах Российской империи» для этого мужика места не нашлось: «…губернаторы были слишком бездарны и глупы, чтобы организовать или землеустройство, или переселение».

Столыпин умело управлял в Ковенской губернии, где большую часть населения составляли поляки, а также литовцы, евреи, немцы. В Гродненской губернии поляки и евреи также составляли большой процент населения, а белорусы в значительной мере находились под католическим влиянием. По Первой Всеобщей российской переписи населения 1897 года Гродненская губерния по вероисповеданию делилась следующим образом: православные — 827 724, католики — 384 696, иудеи — 281 303, протестанты — 13 067, магометане — 3238. Национальности в губернии, согласно энциклопедии Брокгауза и Ефрона, распределялись следующим образом: «Преобладающее население — главным образом белорусы, составляющее около 54 %; евреи, появившиеся здесь, как полагают, в первой половине XII века, составляют до 19 %; поляков (преимущественно Мазуров) немногим более 20 %, преимущественно в юго-зап. уездах, в особенности Белостокском и Вельском. Литовцы в числе нескольких тысяч человек живут в северной части губернии. Татары, переселенные в Литву великим князем Витовтом между 1395–1398 гг., ныне в числе 3273 д. об. п.[3] встречаются всего чаще в Слонимском уезде. Значительная часть немцев живет в присоединенной от Пруссии части Белостокской области. Небольшое число голландцев… Некоторыми показываются еще бужане и ятвяги; но они совершенно слились с местным населением, от которого невозможно их отличить».

Однако польско-католическое влияние было несравненно сильнее, чем можно судить, исходя только из этих цифр. Если подавляющее большинство православных составляли простые крестьяне, то местные помещики почти полностью состояли из поляков-католиков.

Фон Плеве небезосновательно предполагал, что Столыпин в Гродненской губернии справится с польским вопросом не менее успешно, чем он это делал в Ковенской. Министр внутренних дел не ошибся: