Читать книгу - "Львы и розы ислама - Владимир Дмитриевич Соколов"

Эта садистская любовь продолжалась многие годы, не угасая даже с возрастом. «И до самого конца, когда в его волосах появилась седина, Ала ад-Дин не устремлял свой взор ни на кого, кроме него, и предпочитал его безусым юношам и их любви». Правитель Аламута отдал в жены Хасану свою любовницу-служанку, и Хасан имел от нее несколько детей, но «не смел войти в свой дом или лечь спать со своей женой без позволения Ала ад-Дина». Кроме того, из-за самодурства хозяина Хасан не мог воспользоваться накопленным им богатством: «его платье было из шерсти и грубого сукна, обычно старое и оборванное, как и у его нечестивого господина, Ала ад-Дина; ибо он всегда и во всем должен был подражать Ала ад-Дину, и есть ту же пищу, и носить такую же одежду, и он всегда пешим шел с ним за овечьими стадами, и лишь изредка мог насладиться ездой на осле». Кончилось тем, что самого Хасана вскоре нашли мертвым и с отрубленной головой: говорили, что так Рукн ад-Дин заметал следы.

Рукн ад-Дин правил всего один год. При нашествии монголов в Персию он попытался договориться с ильханом Хулагу и тянул время, но в конце концов вынужден был сдаться на милость победителя. Монголы, отличавшиеся умопомрачительной и жестокой методичностью, по очереди взяли все крепости ассасинов и полностью разгромили орден (1256).

Сам Рукн ад-Дин после сдачи Аламута некоторое время жил при монгольском дворе, увлекаясь тюркскими рабынями и бактрийскими верблюдами, пока хан Мунке не приказал уничтожить его самого и все его потомство. Во время поездки Рукн ад-Дина отвели в сторону и перебили ему и его свите «все кости», а потом изрубили их мечом. Одновременно были убиты все его сыновья, дочери, братья и сестры и еще двенадцать тысяч исмаилитов. «И от него и от его людей не осталось и следа; и так был очищен мир, оскверненный их злом», – писал Джувейни.

Несмотря на это, еще в XIX веке появлялись свидетельства, что низариты не исчезли окончательно и возродились при шиитской династии Сефавидов. По некоторым сведениям, они существуют до сих пор.

Глава 4. Цветущие луга и плоды благоденствия

4.1. Страна изобилия

Процветание и Нил

Фатимиды не зря оставили Ифрикию и перебрались в Египет: эта область была несравненно более плодородной и богатой, чем Тунис. На жирном нильском иле зерновые культуры давали щедрые урожаи – больше, чем в какой-либо другой арабской провинции, кроме Месопотамии. Здесь росло все, что только может расти: гранаты, финики, бананы, виноград, пшеница, хлопок, лен, кунжут, капуста. Египет полностью обеспечивал себя хлебом и всеми продуктами, которые требовались для местных нужд. На его полях возделывали рис и индиго, пряности, почти все виды цитрусовых и овощей, оливы, сахарный тростник. В оазисах, разбросанных по ливийской пустыне, культивировали знаменитый файюмский инжир, разбивали пчелиные пасеки и занимались шелководством. На прибрежных пастбищах и фермах нагуливали вес овцы, коровы и верблюды, здесь разводили даже страусов, но не на мясо, а ради деликатесных яиц.

Не было недостатка и в спиртных напитках: по всей стране гнали водку из изюма, варили медовуху из тростникового меда и пиво из ячменя. В Каире, Александрии и Фустате делали отличное виноградное вино. В 1011 году султан аль-Хаким из благочестия запретил вино и пиво («все, что опьяняет») и приказал уничтожить все виноградники, а также запасы винограда, изюма и меда. Но это было скорее исключение из правил: мусульмане любили и умели пить, и отучить их от этой страсти не мог ни один халиф.

В благосостоянии Египта, впрочем, имелось одно уязвимое место – оно почти целиком зависело от разлива Нила. Каждое лето специальные ниломеры отмечали уровень реки и определяли, насколько плох или хорош будет следующий год. Особый чиновник ежедневно посылал в Каир глашатаев, сообщая: «Сегодня Аллах, велик и славен да будет Он, прибавил воды в Ниле на столько-то». Если вода не поднималась на высоту 16 локтей, это означало засуху и неизбежный голод. Чем ниже была отметка, тем страшнее бедствие. При низких разливах в государстве отменялись все праздники, а подданных не облагали податью.

Приливы и отливы Нила определяли не только график хозяйственных работ, но и сезонную перемену блюд. Кулинарные книги того времени полны рекомендаций, в какое время следует забивать ягнят, когда делать лучшую посуду из глины, а когда – рубить акацию на дрова для кухонь. Все домохозяйки в Египте знали, что в месяц бабах скот тощий и мясо невкусное, зато можно солить рыбу аль-бури, в месяц башанис к столу подают раннеспелые персики, яблоки и дыни, в бауна собирают инжир и урожай меда, в абиб созревает виноград, а в месяц мисра – лимоны лучшего сорта «ат-туффахи».

Ткани

Одним из основных источников дохода в Египте стало производство тканей. Во многих городах ткачество было главным, если не единственным занятием жителей. Текстильщики создавали крупные артели, в которых придерживались традиционного разделения труда: женщины пряли пряжу, а мужчины ткали и шили полотно. Перед отправлением заказчику продукцию скатывали, зашивали в циновки и укладывали в корзины, – все это делалось разными людьми.

Ткани Фатимидов славились прочностью и разнообразием отделки. Материю отбеливали, красили сумаком, киноварью, индиго или шафраном. На готовые изделия наводили особый блеск, украшали вышивками с изображениями зверей и птиц, покрывали всевозможными надписями и религиозными изречениями. В разных городах имелась своя специализация: в Самалуте делали лучшие ткани из козьей шерсти, в Александрии – рубашки из привозного шелка, в Бахнасе – огромные покрывала длиной в 30 локтей (именно отсюда доставляли священное покрывало для Каабы).

Самой известной из льняных тканей был букаламун, то есть «хамелеон», – золотое полотно, отливавшее разным цветом в разное время дня. Равным ему по ценности считался только румийский шелк. Почти так же высоко ценились дабики (ткани из льна, украшенные золотом и вышивкой), сиклатун, шарб и касаб. Многие египтяне любили одежду из овечьей шерсти, сделанную в Асиуте: говорили, что с виду ее не отличить от шелка, – а асиутские тюрбаны считались лучшими в мире.

Богачи и аристократы предпочитали золотую парчу и «хосаравни» – арабское подражание персидским тканям, которые делали при сассанидском шахе Хосрове. Сохранилось описание костюма эмира Ширкуха, по которому можно представить, как в то время одевались высокопоставленные лица. Эмир носил белую чалму с золотой вышивкой из Тинниса, дабикское платье, тоже с золотом, джуббу (верхнее платье с широкими