Читать книгу - "Семь смертей чёрного демона - Ольга Морох"

надобно. И я уж оставался верен тому, во что верил и сам. Клинок да дело. А дело моё в тот время было оберечь от чудовищ обычный люд. Коль хочешь, моё искупление.

Коммандером над нами был бывалый воин по имени Алвор Оспетти, детина здоровый, сильный, по своему справедливый. И было нас там у него пятеро сотников. Была у того Коммандера мечта — ожениться на деве. Отец её согласия не давал и решил он, значит, подкопить деньжат и сделаться героем. Пустое занятие, как по мне. Писал он ей письма со старанием. Каждый месяц. Только в ответ вроде тишина. Но он не сдавался.

— У, врата адовы! — С досадой шипел Алвор, бережно обмахивая с таким трудом написанные строки, когда перо зщацепилось за царапину и сплюнуло кляксу. Сосед его, что сидел за тем же столом, вырезая из деревянной чурки колодку, с любопытством взглянул на лист.

— И чего ты, Алвор, потеешь зазря? — Усмехнулся детина в форме добровольного ополченца, возвращаясь к своему занятию. — Баба разве будет ждать? Хоть сто писулек напиши!

На нас на всех сидел тот мундир, и то меня знатно успокаивало. Коль меня искал Юстниат, то под его ж крылом я нынче и обитался. Вот такая ирония.

— Ты не знаешь её, — отмахнулся Алвор рода Оспетти. На груди его алел знак Коммандера.

— Как же! — Не унимался детина. — Поглядим.

— Поглядим… — Алвор подул на непросохшие чернила. — Гельт поедет в Монкийскую провинцию — отвезет письмо.

Оторвался от стола, оглядел весь свой командный состав, что служили с ним здесь у Большого Разлома. Люди, которые каждый день рисковали вместе с ним на стенах. И не только там, в казармах тоже было не безопасно. Сюда свозили каторжан, беглых и висельников, что по какой-то причине не получили свою петлю на шею. Одним словом — смертники. И они это знали прекрасно, оттого служба здесь в Змеиной крепи была опасна, как нигде. Нигде более не копилось столько отбросов, сколько здесь. Тут опытные служаки, такие как Алвор Оспетти, давали им в руки меч или арбалет, в глупой надежде, что этот же меч не вонзиться нам ночью в спину, и гнали их за стену, чтобы твари человеческие бились с тварями, ползущими из иного мира.

Гарнизон делили на пять сотен. У каждого свой сотник. Сейчас здесь, в нечастую минуту затишья, сидели четверо. Тот, что сидел рядом с Коммандером, Эльх Колоброд, прибыл сюда два года назад в колодках, но, показав себя в бою, дослужился до верха. Теперь сам носил алую нашивку на груди. Похоже, здесь ему нравилось. Был мужчиной крупным и лысоватым. В меру хозяйственным. Ладил сапоги, к тому же неплохие. Дисциплина у его людей была хорошая, хотя, на мой взгляд слишком многое им позволялось.

В углу задремал, разлегшись на скамье и я. Звали меня тут по разному. Кому как нравилось, кто Бесом, кто и ублюдком. Имени никто не знал. Но Алвор был не в претензии. Висельники меня боялись и уважали, оттого в моей сотне порядок был всегда.

Третьим был Хельмут Аррова. Кичился своей фамилией. Частенько говаривал, что его предки многое имели при дворе. Отчего он оказался здесь, оставалось загадкой. В Змеиной крепости не задавали вопросов. Здесь важно было только одно, насколько твердо ты стоишь на ногах при виде исчадий ада. Остальное — пыль. Рожу Хельмут имел вовсе не аристократическую. Почти всегда она была красна в синих прожилках от беспробудной пьянки. Я подозревал, что фамилию хитрый пройдоха позаимствовал. Но то не моё дело.

Четвертый из командиров сидел перед очагом, подмешивая варево в котелке. Звали его Чанис Хорв. Человек по характеру был не злобный, даже мягкий. Но, когда он переступал порог командерской, его словно подменяли. В дверь входил кроткий агнец, а выходил хитрый, жестокий зверь. К такому спиной лучше не поворачиваться. Но дело свое знал, каторжников держал жестко, потому к нему претензий тоже никаких.

Грохнула дверь и вместе с паром с улицы вошел и пятый из командиров. Гиб со смешной арденской фамилией Васьёк. Крепкий, жилистый, скорее широкий, чем высокий. И силен невероятно. Телегу груженую поднимал, не охнув.

— Прибыло новое мясо, — прогудел он.

— Пе-екло, — процедил Колоброд. — Назавтра же ждали.

— А прибыли сегодня, — развел руками Гиб. — Надо бы посмотреть — Он виновато взглянул на Алвора. Мол, знаю, что мороз, знаю, что тепло в командерской, но надо.

— Что ж, надо, так надо, — Алвор встал. Толкнул меня в бок. — Вставай, божья тварь, по нашу душу прибыли.

Я тотчас спустил ноги на пол, сел, прогоняя сон. Алвор вздрогнул в очередной раз, увидев искусственный глаз. Белесый, точно мутное небо. Атрибут сей здорово вводил в оторопь всех, кто уделял ему внимание. Как такое приключилось, я отмалчивался, на вопросы отвечал уклончиво или не отвечал вовсе. А после долгого пустого взгляда единственного сохранившегося глаза расспрашивать и вовсе расхотелось. Бес и есть… С тем от меня отступались.

Я подхватил с пола свои клинки, пошел следом за Гибом на мороз. Отправился и Алвор. Командерская выходила сразу во внутренний двор. На замерзшей земле стояли босые окостеневшие новобранцы.

— Да-а-а, — протянул Алвор, оглядывая войско. Все, как один в рванье, в мороз — то. Это ж их одеть надо теперь. — Довольствие привезли? — Крикнул конвойным. Те заулыбались, мол, только жрете, больше ни о чем думать не можете.

— Привезли…

Меж тем я с Гибом спустились с невысокой лестницы к будущим своим воинам. Прошлись вдоль рядов, заглядывая в ненавидящие, испуганные лица. Алвор тоже спустился, подхватил протянутые конвойным бумаги. Посмотрел на список, после на стоящих перед ним людей, снова на список.

— Давай быстрей, холодно же! — Крикнул кто-то из каторжан. Гиб тотчас вытянул шею, выглядывая смутьяна.

— Написано восемнадцать, а тут шестнадцать… — Алвор поднял глаза на конвойных. — Бежали?

— Померли, — невозмутимо ответствовал охранник. — Холодно было. Насмерть замерзли.

— Суки, костров не развели! — Снова крикнули из нестройных рядов. Я невозмутимо прошел в самую толпу, раздвигая каторжан руками. Схватил подстрекателя за шею, вытащил перед всеми. Алвор встретился с мною взглядом, кивнул чуть заметно. Надо сразу дать знать этим людям, что здесь им вольностей не спустят, иначе не удержать порядка на заставе. Я не слова не сказав ударил быстро и сильно, так что каторжник упал, прижался к